Жестокие духи

– Миён-а, – повернулась к подруге Сомин, тщетно ища в той союзника.

Но Миён только пожала плечами.

Со стоном отвращения Сомин обернулась, но заметила, что Чуну наблюдает за ней, скрестив руки на груди. Она решила не говорить ничего, за что могла бы получить нагоняй от матери, и, схватив мешок с мусором, выскочила через входную дверь.

Воздух снаружи был густым и влажным, почти невыносимым, но Сомин нужно было уйти, чтобы сохранить рассудок.

Она неторопливо разделяла отходы по разным контейнерам, время от времени останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба.

На летнем небе не было ни облачка, и ничто не заслоняло яркие лучи солнца. Как будто погода знала, что сегодня будет тяжелый день, и решила добавить чуть-чуть страданий сверху.

Сомин перевернула пакет с остатками мусора вверх дном. Из него вывалилась банка, ударилась о край контейнера и, отскочив, покатилась вниз по склону. Разгоряченная, потная и все еще раздраженная после ссоры с Чуну, Сомин хотела было просто забить, но воспитание не позволяло ей так поступить, и она побежала.

Банка остановилась в нескольких сантиметрах от пары потрепанных мокасин.

– Ой, извините, – сказала Сомин мужчине. У него были волосы с проседью, почти полностью прикрытые бейсболкой. Он стоял к ней спиной, но было в нем что-то до жути знакомое.

Почему этот мужчина ее заинтриговал? Он ведь просто стоял. Возможно, потому, что он стоял так неподвижно, что его можно было принять за каменную статую. Любой другой повернулся бы, наклонился бы поднять банку или по крайней мере поприветствовал бы Сомин, но он просто стоял.

Может быть, он ее не услышал. Когда Сомин приблизилась к нему, то учуяла едва различимый запах лакрицы.

Она подняла банку, а когда встала, мужчина исчез. Сомин могла бы поклясться, что он был там всего секунду назад. Она оглядела дорогу, но нигде его не увидела. Она даже не слышала его шагов. Она могла бы убедить себя, что ей показалось и на самом деле она вообще никого не видела, но слабый запах лакрицы все еще витал в воздухе.

– Странно, – пробормотала Сомин себе под нос, подходя к мусорным бакам.

Когда она бросила банку в мусорное ведро, по ее спине пробежал холодок. Такой явный, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Увядшие деревья у обочины стояли неподвижно. Ветра не было, но Сомин снова почувствовала холод, покалывающий кожу.

А затем она увидела его – не пожилого мужчину, а юношу. Он как-то выделялся. Как будто ему здесь не место. Не в этом районе, а вообще в этом мире.