Жестокие духи

Сомин понимала, почему коробки все еще пустые: упаковать эти вещи – все равно что спрятать воспоминания.

Она потянулась за коробкой одновременно с Миён. Когда их руки соприкоснулись, она почувствовала искру, похожую на статический разряд. Это часто случалось, когда она прикасалась к бывшей кумихо, как будто скрытые способности Миён все еще жаждали энергии.

– Извини, – пробормотала Миён.

– Ничего страшного, – заверила ее Сомин. – Пока ты не пытаешься высосать из меня ци, можем оставаться друзьями.

Миён поджала губы.

Ей все еще непросто было шутить о своей прежней жизни. Сомин не могла ее винить. В конце концов, полагала она, должно быть, очень тяжело выживать, отнимая чужие жизни.

– Тук-тук. – Входную дверь открыла мать Сомин. – Извините, я опоздала. Ужасные пробки! Я думала поехать на метро, но не хотела толкаться в потной толпе. Ненавижу общественный транспорт летом. Но, похоже, все остальные подумали так же и сели за руль. В общем, дорога заняла больше времени, чем я ожидала.

Сомин чуть не рассмеялась.

Тяжело сказать, кто о ком больше заботился: она о матери или мать о ней. Ее мама горела, как искра, энергия, свет. А еще она была так рассеянна, что забыла бы где-нибудь собственный мозг, если бы тот не был надежно заперт в ее черепе. И хотя Сомин была всего лишь девятнадцатилетней старшеклассницей, именно она могла похвастаться большей ответственностью.

Никого в мире Сомин не любила так сильно, как свою мать, за исключением, может быть, Джихуна. Конечно, сложно назвать это семьей в традиционном значении слова, но Сомин считала их единым целым.

– Все в порядке, госпожа Мун, мы еще даже не начали, – успокоил ее Джихун.

– Говори за себя, – пробормотала Миён.

– Хорошо, чем нужно заняться в первую очередь? – Мать Сомин хлопнула в ладоши и выжидающе посмотрела на дочь.

Теперь Сомин все-таки рассмеялась. Руководить вечно приходилось ей.

– Джихун, займись-ка ты своей черной дырой. Миён, уберешься в ванной? Мама, можешь взять на себя… – Сомин заколебалась и закончила: – Дальнюю комнату? – Она не могла заставить себя произнести «комнату хальмони».

Мама понимающе ей улыбнулась:

– Конечно. – Подхватив коробку, она направилась в дальнюю часть квартиры.

Джихун уставился вслед матери Сомин. Та зашла в комнату его хальмони и закрыла за собой дверь, но Джихун по-прежнему не двигался.

– Джихун-а, – позвала его Сомин.

– Заняться черной дырой в комнате, принял. – Его голос прозвучал чересчур живо.