Воронихи

Подруга стояла рядом и встревоженно смотрела на нее.

– Ты кричала во сне.

Снова оказавшись в своей спальне, Скарлетт испустила вздох облегчения. Где-то через минуту ее сердце перестало частить. Девушка прижала ладонь к губам и закрыла глаза от света, который лился сквозь прозрачные занавески. «Это был просто ночной кошмар», – сказала она себе.

– Спасибо, что разбудила. Надеюсь, я не подняла весь дом.

– Похоже, тебе приснилась какая-то гадость, – сказала Тиффани и присела на край ее постели.

– Это еще мягко сказано, – помотала головой Скарлетт.

– Ну, теперь ты проснулась и с тобой все о’кей, – проговорила Тиффани, в предвкушении потирая ладони. – А все остальные уже встали и готовятся к церемонии отбора кандидаток.

Взгляд Тиффани остановился на прикроватной тумбочке Скарлетт, куда та с вечера выложила Миннину колоду; ту, что подарила мать, она сунула в ящик письменного стола.

– Мне всегда нравились эти карты, – сказала Тиффани, разглядывая их и любуясь простыми, но выразительными гравюрами.

Колода была старой, но в хорошем состоянии, и притом единственной в своем роде. – У твоей Минни был отличный вкус.

– Это точно, – согласилась Скарлетт, – и я так рада, что они не достались Эжени.

– Серьезно, мне, похоже, повезло, что я единственный ребенок. Не надо будет ни с кем воевать за мамины карты, когда ее не станет. – И глаза Тиффани наполнились слезами.

– Тифф… – прошептала Скарлетт, касаясь руки подруги.

– Со мной все нормально! – отозвалась та искусственно-веселым голосом, смаргивая слезинки и благоговейно возвращая колоду на место.

 – А теперь проснись и пой, пришло время выбирать новых жертв.

Когда Тиффани торопливо покинула комнату, Скарлетт испустила низкий стон и заставила себя вылезти из постели. «Заметка для себя: постараться стать лучше, как сестра», – подумала она, раздвигая занавески и открывая окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух – вдруг он поможет проснуться. С ее балкона были видны красные кирпичные корпуса кампуса, выстроившиеся квадратом по периметру двора, в центре которого возвышалась башенка с часами и колоколом.

С другой стороны росли старые, густые деревья, разграничивающие лес и кампус. Из воронятни вылетел ворон, устремился в сторону деревьев и исчез из виду.

Все было обнадеживающе правильным, таким, каким и должно быть, за исключением одной мелочи. Среди увивавшего кованую решетку балкона плюща что-то едва заметно блеснуло.