Сотня: Сотня. День 21. Возвращение домой

Люк приподнял бровь:

– Гласс?

Девушка сделала опасливый шажок вперед. Непохоже, чтобы у нее был выбор. Лучше уж станок Люка, подчистую срезающий ее кисть, чем инъекция смертельного яда в вене.

Люк похлопал по горизонтальной поверхности в центре станка:

– Клади сюда руку. – Он щелкнул переключателем, и агрегат загудел.

Гласс передернуло, когда ее кожа соприкоснулась с холодным металлом.

– Все будет в порядке, – сказал Люк, – я обещаю. Просто стой спокойно.

Слишком напуганная, чтобы говорить, Гласс только кивнула.

Гул продолжался, вскоре к нему присоединился высокий пронзительный скрежет. Люк произвел еще ряд каких-то манипуляций, а потом подошел и встал прямо напротив Гласс:

– Ты готова?

Она нервно сглотнула:

– Да.

Положив левую руку на ее запястье, правой Люк потянул в ее сторону какой-то рычаг. К своему ужасу, Гласс увидела тонюсенькую линию красного света, пульсирующую опасной энергией. Девушку затрясло, но Люк лишь крепче вцепился в ее руку, приговаривая:

– Все нормально, только не дергайся.

Красный свет приближался, и Гласс кожей почувствовала жар. Лицо Люка выражало сосредоточенность; не сводя глаз с запястья девушки, он неуклонно двигал лазер вперед.

Гласс сомкнула веки, собираясь с силами, чтобы терпеть мучительную боль, которая обрушится на нее, когда нервы потеряют контакт с кистью руки.

– Превосходно! – раздался посреди этого ужаса голос Люка.

Открыв глаза, девушка увидела, что ее запястье свободно, а браслет аккуратно распилен на две части.

Она снова могла дышать, и ее дыхание было неровным:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – Люк улыбнулся ей. Его рука все еще сжимала ее руку.

Когда они выскользнули из мастерской и пошли обратно к крытому переходу, никто из них не произнес ни слова.

– Что случилось? – шепнул Люк, увлекая Гласс за угол, туда, где начиналась лесенка, более узкая и темная, чем любая лестница на Фениксе.

– Ничего.

Раньше Люк нагнулся бы, взял ее за подбородок и смотрел ей в глаза, пока она не хихикнула бы. «Рапунцель, ты кошмарная врунишка», – сказал бы он, намекая на сказку про девушку, волосы которой, стоило ей солгать, вырастали до пят. Но на этот раз ложь Гласс просто повисла в воздухе.

– Как тебе жилось? – спросила она наконец, когда у нее больше не осталось сил молчать.