Золото партии

Все, выполняйте!

Когда участники совещания покинули кабинет, Хоффман вдруг вспотевшей рукой взял трубку телефона и, когда на том конце провода раздалось: «Да…», хриплым прерывающимся голосом сказал.

– Это Х-хоффман, сэр! У меня есть к-крайне важная информация, и я хотел бы сейчас, лично и к-конфиденциально вам ее доложить!

Горы Сакраменто. Штат Нью-Мексико. Наши дни…

Неожиданно ноги у мужчины подкосились и он, выронив карабин, со стоном опустился на землю. Одна рука Андрея выбила у него оружие, а другая, сжатая в кулак, обрушилась на поясницу.

Дотащив своего противника до большой лужи, разлитой посредине двора, Андрей голосом, не терпящим возражений, приказал: «Сиди смирно, а не то…» Мужчина, наклонив голову, испуганно затих. Федоров встал с земли и, подняв пистолет, засунул его в кобуру.

– Как тебя зовут? – спросил он, лежащего в луже мужчину.

Тот, то ли не расслышал, то ли не захотел отвечать и продолжал хранить молчание.

– Я повторяю… как тебя зовут? – вступил в разговор Андрей и с силой завернул мужчине руку за спину.

– Стив Коун, Стив Коун… – брызгая слюной, скороговоркой запричитал тот. – Я здешний… держу автомастерскую в соседнем поселке Бэрстоу, а это ранчо под стоянку старых автомобилей приспособил.

Андрей немного ослабил хватку. Коун часто задышал и, повернув голову, с испугом посмотрел на него.

Федоров присел рядом.

– Стив, – обратился он к Коуну. –  у нас к тебе нет никаких претензий, но мы ищем одну женщину и по нашим сведениям она проезжала через твое ранчо позавчера.

Потом она пропала. Возможно, ты последний кто ее видел. Она высокая, красивая, с длинными черными волосами.

Коун замотал головой.

– Я здесь такой бабы никогда не видел!

Федоров недовольно сдвинул брови.

– В двадцати милях отсюда на заправке нам сказали, что она интересовалась именно твоим ранчо. Значит, кто-то из вас двоих врет, либо ты, либо старик на этой заправке. Но мне кажется, что врешь именно ты. Послушай, Стив у нас не так много времени и, либо ты сейчас начнешь говорить правду… либо мне придется сжечь твое ранчо к чертовой матери.

А теперь решай. Даю тебе минуту на размышление.

Сделав знак Андрею отпустить руку Коуна, Федоров поднялся.

– Итак, время пошло.  Я жду… – он мельком взглянул на часы.

Лицо Коуна из испуганного стало пепельно-серым и затем налилось нездоровой желтизной. Он, не двигаясь с места, сидел в луже и, словно прощаясь с ранчо, крутил во все стороны головой.

– Да будьте вы все прокляты!..