Незабудка. Книга 1. На границе света

«Отличный вопрос».

– Ещё один бедный юноша, которому твоя мать очень сочувствовала, – охотно пояснил Гектор. – Из милого юноши он превратился в настоящего серийного убийцу. Думаю, многие были бы благодарны, если бы я сорвал тогда первую конспиративную сходку. Точно такую же, как эта.

Фея закатила глаза:

– Конспиративную сходку! Очнись, Гектор! Это цветочный магазин. Если ты ничего не хочешь купить, прошу его покинуть. Распугаешь мне всех клиентов своей глупой болтовнёй!

– Уже ухожу. – Гектор противно улыбнулся и рванул на себя ручку двери.

– Знаешь что? На самом деле говорить о второй директиве – это и есть полнейшее нарушение второй директивы! – набросилась на него Фея, при этом бегло взглянув на меня.

– А эта мерзкая шляпа – полнейшее нарушение двадцать третьей директивы, – пробормотал Гиацинт.

– Никакой двадцать третьей директивы не существует, – сказал Гектор.

– Значит, надо срочно её издать, – Гиацинт брезгливо поморщился, – чтобы оградить человечество от этого зрелища. И где, скажи на милость, ты прикупил это пальто эксгибициониста девяностых годов?

– Кажется, ты забыл, с кем разговариваешь, юноша, – прорычал Гектор. – Я по-прежнему Гектор, главный на…

– А вот теперь точно хватит болтать! – выкрикнула Фея. – Сию же секунду убирайся из моей лавки, Гектор. Я подам на тебя жалобу, чтобы впредь ты держался отсюда подальше.

– Можно подумать, что тебе это под силу! – Гектор презрительно хмыкнул. – Я тоже подам жалобу, – сказал он и снова обратил на меня полный ненависти взгляд. Затем повернулся на каблуках, поднял воротник пальто и вышел на улицу.

– Нам срочно нужно повесить табличку: «С собаками не входить», – пробормотал Гиацинт.

Как только дверь за Гектором захлопнулась, я облегчённо вздохнул. На самом деле у меня накопилось к нему немало вопросов. Но сейчас все мои силы ушли на то, чтобы не стучать зубами от страха и твёрдо смотреть ему в глаза.

– О чём же речь в этой второй директиве? – спросила Матильда, и все развернулись к ней.

Дедуля в шляпе провёл в лавке не больше трёх минут, но за это время я успел совершенно забыть о её существовании. А она как ни в чём не бывало стояла здесь под одним из блестящих полумесяцев, скрестив руки на груди. Щёки её покраснели.