Незабудка. Книга 1. На границе света

Господин изобразил на лице сострадание и снова переложил зонтик из одной руки в другую:

– Это всего лишь… Что ж, нам действительно многое нужно обсудить. С нетерпением жду нашей следующей встречи! – Он обернулся, давая понять, что разговор закончен.

– Где состоится эта следующая встреча? – крикнул ему вслед Квинн. – И когда? Я же вас совсем не знаю.

«Да, согласна. Может, профессор Кассиан – это его ненастоящее имя. Звучит как псевдоним».

На самом деле и сам этот господин выглядел как вымышленный персонаж, с низким, нежным голосом, ухоженной бородой и густыми, зачёсанными назад волосами.

Старомодный зонт с серебряной рукоятью вполне мог сойти за реквизит из спектакля про Мэри Поппинс.

«И зачем ему в такую солнечную погоду понадобился зонт?»

Профессор Кассиан снова остановился и похлопал свободной рукой по карману пальто:

– Я бы оставил тебе визитку, но, боюсь, только что отдал последнюю карточку. Тебе не о чем переживать, мы-то ведь знаем, где тебя искать. – Квинн пробормотал что-то неразборчивое сквозь плотно сжатые губы.

 – Если у вас есть время, загляните в новый цветочный магазин на углу. – Профессор взмахнул зонтом на прощание. – Спросите Ангелику и передайте от меня привет. До встречи! – и строго добавил: – Прощай и не унывай, Клавиго!

Быстрым шагом господин свернул на ближайшую тропинку и скрылся за деревьями.

– Это просто… дикость какая-то, – вырвалось у меня, а Квинн, не дав мне договорить, спросил:

– Кто такой Клавиго?

Хотя бы на это у меня нашёлся ответ.

Я указала на бронзовую статую в сюртуке и цилиндре, возвышающуюся на соседней могиле:

– Это Клавиго. Клавиго Берг, народный поэт, умер в тысяча восемьсот девяносто девятом году.

Я была так хорошо осведомлена, потому что только этим летом начищала табличку на плите щёткой и порошком до тех пор, пока наконец снова не показалась надпись. Всё это в рамках инициативы дяди Томаса по приведению нашего кладбища в порядок. Работка, конечно, довольно скучная, но, когда видишь её плоды, это не может не радовать.

Квинн уставился на скульптуру. У Клавиго Берга был такой вид, будто он вот-вот начнёт декламировать стихи. Голова немного склонилась вбок, рот приоткрыт, рука на талии, кисть другой руки застыла в драматическом жесте рядом с отворотом сюртука.

– «Прощай и не унывай», – пробормотал Квинн. – Могу поклясться, что его рука ещё несколько минут назад была на шляпе.

– Нет, он всегда в таком положении, – заверила его я. – При жизни он был жутким задавакой.