Рубиновая книга

Но когда я была совсем маленькой, то уж никак не могла смолчать. Особенно если железные фигурки, украшавшие водосточную трубу, подтягивались на крышу и строили мне оттуда рожи. Те ребята были, по крайней мере, весёлыми. А иногда вот встречались и мрачные создания, которых я, откровенно говоря, побаивалась. Прошло года два, прежде чем я поняла, что привидения не опасны для людей. Единственное, что они могли сделать, так это нагнать страху. Джеймс, конечно, такого не вытворял. Он был совершенно безобидным.

– Лесли думает – хорошо, что Джеймс умер молодым.

С такой фамилией как у него – Пимпелботтом – жену он себе в жизни бы не нашёл. Ну кому захочется зваться Пимпелем? – Шарлотта нервно заёрзала. – Но выглядит он совсем неплохо, – продолжала я. – К тому же, если верить его словам, Джеймс страшно богат. Только некоторые привычки у него были немножко немужественные – постоянно прикрывал нос напрысканным духами платочком, расшитым по последней моде.

– Как жаль, что никто кроме тебя не может им восхищаться, – сказала Шарлотта.

Да я и сама так думала.

– Ну и глупо же ты поступаешь, если рассказываешь про свои странные способности каждому встречному, – продолжала Шарлотта. Это был один из её типичных ударов ниже пояса. Он был рассчитан на то, чтобы задеть меня. И задел.

– Нет во мне ничего странного!

– Нет, есть!

– О себе подумай, ты – носитель гена!

– Я хоть не болтаю об этом где попало, – сказала Шарлотта. – А ты у нас наоборот, как чокнутая бабушка Мэдди.

Она даже молочнику любит порассказать о своих видениях.

– Ты подлая, подлая!

– А ты наивная!

Препираясь, мы бежали по вестибюлю мимо застеклённой кабинки нашего вахтёра, прочь со школьного двора. Дул сильный ветер, небо хмурилось так, будто вот-вот брызнет дождь. Я уже жалела, что мы не забрали вещи из-под парт. Пальтишко бы сейчас вовсе не помешало.

– Прости за это сравнение с бабушкой Мэдди, – сказала Шарлотта немного сдавленным голосом. – Волнуюсь немного.

Я была поражена.

Она никогда раньше не извинялась.

– Понимаю, – быстро проговорила я, давая понять, что извинение принято. На самом деле, о понимании между нами не могло быть и речи. Я бы на её месте тряслась со страху. Сейчас я тоже волновалась, но не очень сильно – как, например, перед походом к стоматологу.

– Да и вообще, мне бабушка Мэдди нравится, – это была чистая правда. Бабуля Мэдди была порой чересчур болтливой, могла по четыре раза повторять одно и то же.