Новый путь

С последнего раза она разместила новый снимок – селфи из Центрального парка. Экран заполняет ее свежая улыбка. В груди Дилана моментально становится тесно. Кончиком пальца он касается ее губ, ее нежных мягких губ. Подпись к снимку гласит: «НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ЖИВУ ЗДЕСЬ!»

Дилану кажется, что они расстались целую вечность назад.

Не похоже, что она по нему скучает.

Разве можно ее винить? Он сказал, чтобы она о нем не думала.

Чейз толкает его локтем, возвращая за стол, к будущему молодой исполнительницы, сидящей напротив.

Положив телефон на стол экраном вниз, Дилан улыбается Скайлар.

– Тебе будет трудно сказать «нет».

* * *

Позже, когда Чейз на арендованной машине уезжает в гостиницу, где они остановились на уикенд, Дилан бесцельно бродит по фестивальной площадке. Он подмечает все. Темноту ночи, алкоголь, льющийся рекой, танцующих незнакомых людей. Из динамиков льется музыка. Воздух пропитан ароматом тлеющей травки, а если знаешь, где искать и у кого спросить, тебе украдкой передадут маленький пакетик с белым порошком.

Когда ты в разъездах, искушение ведет себя как умная сучка. Она соблазняет неопытные души ночами неги, а под утро исчезает, скрипнув дверью. Оставляет только щель, в которую проникает раскаяние и забирается к тебе под одеяло.

В одну из таких ночей был зачат Чейз. Из-за таких ночей развелись родители Дилана.

И он расстался с Джой из-за таких ночей.

Он знал, что они к нему вернутся.

И сегодня он чувствует желание, которому всегда мог и хотел сопротивляться. До этого дня.

Дилан сказал Чейзу, что приедет позже, возьмет такси или попросит кого-нибудь из фестивальных приятелей подвезти его. Ему хочется побыть одному. Перестать думать о Джой и всех этих «а что, если бы». Он хочет наказать себя за то, что облажался.

Ему необходимо навсегда освободиться от нее.

Он пьет пиво, потом еще, еще. Не обращает внимания на то, что здесь подают крепкое.

Привет, девочки.

Он им улыбается.

И получает приглашение в их компанию. Они смеются, они поют, их руки исследуют его тело. Они у него в волосах, пониже спины, на бедре, лезут под рубашку, гладят его разгоряченную кожу. А он изнывает по женщине, которой не может обладать.

Одна из женщин прижимается к нему сзади, другая спереди.