Мы из Кронштадта

Я считаю, что такие беседы приносят больше вреда, чем пользы.

– Почему?… – с вызовом спросил первый секретарь. – Красноармейцы должны понимать, за что они идут сражаться и умирать!

– Я думаю, они это хорошо понимают… – опустив глазам, ответил Тимошенко. – Но нельзя в нашей пропаганде принижать возможности противника. Это приводит к его недооценке. Личный состав перестает в должной мере готовиться к боевым действиям, и в результате наши войска терпят поражение от многократно уступающего им в численности и вооружении противника.

Первый секретарь горкома что-то записал в, лежащий перед ним блокнот, и затем раздраженно бросил:

– Продолжайте свой доклад!

Тимошенко повернулся к карте.

– Как я уже говорил, – сказал он, обводя указкой на карте Карельский перешеек. – Наш противник существенно уступает нам в численности и вооружении. Основные его силы под руководством генерала Эстермана сосредоточены здесь… на Карельском перешейке. Но, учитывая то, что перешеек хорошо укреплен и то, что финские войска дерутся крайне ожесточенно, бои нашим войскам предстоят очень тяжелые.

Речь Тимошенко прервал один из сидящих за столом работников горкома.

– Товарищ командующий, – сказал он. – А вам не кажется, что с таким настроением, как у вас, начинать предстоящую операцию вообще не следует!

Тимошенко пожал плечами.

– Операция по захвату Карельского перешейка так или иначе будет проведена. – ответил он. – Я уверен, что она будет успешной. Весь вопрос заключается в потерях, которые мы понесем.

– А как же революционный порыв масс! – с патетикой в голосе воскликнул работник горкома. – Именно он помог нам выиграть гражданскую войну против объединенных сил внутренней контрреволюции и Антанты!

Тимошенко усмехнулся.

– Гражданскую войну мы выиграли не только за счет героизма масс! – ответил он. – Героизм конечно был… Но одного его оказалось мало.

– И все-таки, товарищ командующий, – сказал первый секретарь горкома. – Я считаю, что вы недооцениваете важность политической работы в войсках фронта. Я буду докладывать об этом лично товарищу Сталину!

Лицо Тимошенко побледнело.