Побег от Гудини

Он ничем не рисковал, ведь мы были одни на ледяной палубе. Я расслабилась в его объятиях, позволяя теплу его тела и аромату одеколона успокоить меня.

– Одри Роуз, я не могу обещать, что все будет хорошо.

Я громко выдохнула.

– Томас, сейчас один из тех случаев, когда можно и соврать. Я прекрасно понимаю, насколько все ужасно, но хочу притвориться, что это не так. Хотя бы на несколько секунд.

– Хорошо, – ответил он, задумавшись о чем-то своем. – Я хотел сказать, что буду рядом, что бы ни случилось. В итоге ты, без сомнения, окажешься героиней, но я буду хорошо смотреться рядом с тобой.

– Честно?

Он отстранился, прикинувшись оскорбленным.

– Не можешь же ты заполучить всю славу. И красавица, и героиня? Сейчас один из тех случаев, когда можно и соврать, Уодсворт.

– Ты совсем…

Его губы коснулись моих, и я забыла все тревоги, чего он, собственно, и добивался. Поначалу поцелуй был осторожным и нежным, отвлекающим и обнадеживающим, но скоро стал более глубоким и страстным.

Томас отстранился. Слишком быстро. В такие моменты я думала, что он прав: мы должны объявить о своих намерениях и немедленно пожениться. Тогда я смогу целовать его, когда захочу.

– Можно сказать то, что я не должен говорить? – спросил он серьезным тоном.

Я набрала побольше воздуха. Если он сам не уверен, значит, мне наверняка не понравятся его слова.

– Мы обещали не лгать друг другу.

– Хорошо. Факты таковы. – Он снова внимательно посмотрел на меня, со сдержанным, но доброжелательным выражением на лице. – Отсюда ты ничего не можешь сделать для Лизы. Мы можем заняться организацией возвращения в Лондон, как только доберемся до Америки, но пока что имеем вполне реального убийцу на борту. Возможно, это одиночный случай, но я так не думаю.

По рукам побежали мурашки. Дедукция Томаса никогда не подводила. Если он считает, что будут еще убийства, только вопрос времени, когда мы найдем следующие трупы.

– Что ты предлагаешь? – спросила я, растирая предплечья.

– Я рад, что ты спросила. Я довольно много думал об этом.

– И?

– Я за то, чтобы остаток недели прятаться в твоей каюте. – Его губы дрогнули в улыбке, и я подняла бровь. – Пить, целоваться, предаваться разврату до прибытия в Нью-Йорк.