Охота на князя Дракулу

Его губы дрогнули при виде моего хмурого взгляда, но он был достаточно умен, чтобы не усмехаться совсем уж откровенно. – А! Значит, эмоциональная дилемма. Моя любимая.

Я видела, что он подмечает выражение моего лица, которое я изо всех сил старалась контролировать, нервно скомканные атласные перчатки, мою напряженную позу – и причиной ей был вовсе не корсет и не то, что большую часть полки занимала моя компаньонка. Его взгляд, искренний и полный сочувствия, встретился с моим. Я видела проступившие на его лице обещания и желания, и сила его чувств заставила меня задрожать.

– Нервничаешь из-за учебы? Ты их всех очаруешь, Уодсворт.

То, что он не угадал истинной природы моих эмоций, стало для меня некоторым облегчением. Пусть верит, что дрожь вызвана беспокойством из-за учебы, а не его растущим стремлением к помолвке. Томас признавался мне в любви, но с учетом всего произошедшего позднее я не была уверена в ее реальности. Возможно, он просто жалел меня из-за всего произошедшего.

Я коснулась пуговок на боку моих перчаток.

– Нет. Не совсем.

Томас приподнял бровь, но ничего не сказал. Я перенесла внимание на окно и заледеневший мир за ним. Мне захотелось на какое-то время затеряться в пустоте.

Согласно публикациям, которые я читала в обширной отцовской библиотеке, наша новая академия размещалась в замке с жутковатым названием, расположенным на студеной Карпатской горной цепи. Оттуда будет далеко и до дома, и до цивилизации, если вдруг кто-то из моих соучеников окажется недоброжелателен.

Вдруг он осознает, насколько это в самом деле странно для молодой женщины – вскрывать мертвых и извлекать их внутренности, словно туфельки примерять. Это не имело значения, пока мы оба были учениками в дядиной лаборатории. Но мнение студентов престижной Академии судебной медицины и науки обо мне может оказаться отнюдь не прогрессивным.

Вскрытие трупов не очень-то подобает и мужчине, не то что девушке из хорошей семьи. Если в школе Томас лишит меня своей дружбы, я погружусь в столь глубокую пучину, что мне уже будет не выбраться из нее.

Живущая во мне порядочная светская барышня не желала этого признавать, но его флирт помогал мне держаться на плаву в море противоречивых чувств. Страсть и раздражение были огнем, а огонь был живым и наполненным силой. Огонь дышал.