Охота на князя Дракулу

Не требовалось особых дедуктивных способностей, чтобы понять, что добром это не кончится. Томас готов был ринуться в бой, а нам только не хватало, чтобы его исключили. Сейчас Томас до кончиков ногтей был злодеем с лицом героя.

– Чем мы можем быть вам полезны, мистер?.. – я намеренно не договорила, и вопрос повис в воздухе.

Словно не осознавая разверзшейся вокруг него преисподней, молодой человек с таким интимным видом подался ко мне, что я поняла: опасность исключения нависла вовсе не над Томасом. Это ему сейчас придется удерживать меня, чтобы я не отвесила заслуженную пощечину наглецу.

– Я прошу прощения за свое поведение, домнисора, – сказал он с мягким, мелодичным выговором. – Я также извиняюсь за своих товарищей, Андрея, – он указал на грубияна, и тот коротко кивнул в ответ, – и Вильгельма, моего кузена.

Я снова посмотрела на худощавого молодого человека из поезда. Лицо Вильгельма сделалось еще темнее прежнего. Что за странный оттенок кожи. Казалось, будто на лице его появились полосы красноватой грязи.

– Похоже, ваш кузен плохо себя чувствует, – сказал Томас. – Возможно, вам следовало бы вместо извинений позаботиться о нем.

Вильгельм тем временем набросил на плечи широкий черный плащ и, сгорбившись, пошел к выходу. Мне нужно было поговорить с ним, выяснить, что ему известно об убитом из поезда.

Темноволосый молодой человек проследил за моим взглядом.

– Пермите-ми са ма презинт. Э-э… позвольте мне представиться как следует.

Он изобразил застенчивую улыбку, но она поблекла при виде моего безразличия.

– Мое имя – Николае Александру Владимир Алдеа, князь Румынский.

Томас фыркнул, но молодой князь упорно смотрел мне в глаза. Я резко выдохнула, но все же сдержалась и не продемонстрировала своего удивления. Ведь он наверняка принялся размахивать тут своим титулом в надежде добиться той же реакции, какую его слова обычно вызывали у других молодых мужчин и женщин.

Мои подозрения подтвердились, когда улыбка его померкла, а когда я так и не отреагировала на его слова, исчезла вовсе. Я не стану падать в обморок от восторга после того, как со мной так скверно обошлись. Его титул может купить ему многое – но не мою приязнь.

В зале сделалось тихо, как в церкви во время службы. Все ждали, пока я заговорю. Или поклонюсь.