Охота на Джека-потрошителя. Охота на князя Дракулу

– Устройство браков вышло из моды, – заявила я, надеясь апеллировать к тщеславию тетушки. – Об этом наверняка пойдут сплетни.

– Всему свое время, – сказала тетушка Амелия, хлопая в ладоши и совершенно не обращая на меня внимания. – Теперь пора избавиться от этой отвратительной, пропитанной кровью одежды. Затем мы займемся твоими волосами.

Она сморщила нос, будто смотрела на крысу, пробегающую по мусорной куче. Я вздрогнула. После того как я нашла мертвеца, я меньше всего думала о своих волосах.

– Честно, Одри Роуз, ты слишком хорошенькая и слишком взрослая, чтобы бегать как уличный сорванец, – сказала она. – После того как примешь ванну, принеси иголку с ниткой; давно пора поработать над твоим сундуком с приданым.

Глава 12

Семейные связи

Гостиная резиденции Уодсворт, Белгрейв-сквер

13 сентября 1888 г.

Почти два часа спустя, после нескольких деликатных одобрительных возгласов, моя тетушка наконец ушла спать, довольная тем, что ей удалось, стежок за стежком, заштопать прорехи в моем воспитании и заложить узор подобающего поведения.

Кажется, ее теперь не беспокоило то, что я нашла убитого человека – лишь бы я вышивала красивые фиалки и вьющиеся виноградные лозы в искупление нарушенных мной социальных табу.

Она также настояла на том, чтобы моя новая горничная внесла немного больше «глянца и лоска» в обычные процедуры после купания. Когда я возразила, что в этом нет необходимости, что я и без этого могу обойтись, она перекрестилась и налила себе еще вина, а потом приказала горничной с этого момента каждый день доводить до совершенства мою внешность.

Я поборола желание стереть с глаз лишнюю краску, особенно когда Томас стал бросать в мою сторону самодовольные взгляды. Мне нравилось наносить косметику, как и любой другой девушке моего возраста, только я делала это не так щедро.

– Полицейские говорят, что ему перерезали горло хирургическим инструментом, – Томас ерзал на своем стуле в нашей гостиной.

– Неужели можно нанести такие раны простым скальпелем? – спросила я, тоже неловко ерзая на своем стуле.