Побег от Гудини. Охота на дьявола

Но надо отдать ему должное, тон его остался весьма радушным.

– Чтобы чары правильно сработали, мне нужно связать вам руки за спиной. – Он достал из фрака плотную черную атласную ленту, позволив ей эффектно развернуться. – И завязать вам глаза. – Видите ли, чары очень капризны.

Я сжала губы в надежде удержать пришедший на ум неприятный ответ. Теперь я понимала, почему его назвали Шутом. Только Шут и мог подумать, что я соглашусь остаться с ним наедине связанной и с закрытыми глазами? Есть в этом цирке хоть один молодой человек, который не был бы негодяем?

Через минуту я ответила:

– Действительно, полагаю, капризны.

Андреас вздохнул – первый не отрепетированный заранее звук.

– Мефистофель считает, что это будет хорошим упражнением перед финальным шоу. Он говорит, что повязка на глазах обостряет дар.

Я уставилась на мутное зеркало, сомневаясь, что такая обшарпанная вещь может обладать хоть каким-то даром.

– Ну, поскольку Мефистофеля здесь нет, думаю, мы можем пренебречь его требованиями.

Я осмотрелась и, заметив колоду карт, показала на них.

– Я бы предпочла толкование карт таро. Это может помочь в нашем расследовании.

Андреасу, похоже, не слишком хотелось ослушаться хозяина, но он улыбнулся:

– Как пожелаете.

Без дальнейших разговоров я села на мягкий табурет и сосредоточила внимание на картах, которые тасовал Андреас. Я видела только рубашки, очень красивые, нарисованные талантливым художником. Фон темнее ночи, с серебристыми ажурными завитушками в каждом уголке и черным кругом полной луны, в который вписан жемчужный полумесяц.

Андреас заметил мое восхищение и вытащил одну карту.

– Позвольте представить единственную и неповторимую колоду таро «Цирк затмения». – В ответ на мою приподнятую бровь он смущенно улыбнулся и добавил: – Мефистофель хочет, чтобы тема «Лунного карнавала» присутствовала в каждой детали, даже в такой маленькой и незначительной, как карты таро.

Он повернул карту одной стороной, затем другой, показывая изумительный блеск серебристых линий, но не давая рассмотреть картинку.

– Это вы нарисовали? – спросила я, изо всех сил стараясь держать руки при себе. Мне не терпелось перевернуть карты и увидеть искусные рисунки. – Они совершенно бесподобны. Я никогда не видела, чтобы краски так переливались.