Побег от Гудини. Охота на дьявола

Прекрасная мысль. Начинаю понимать, почему Мефистофель так вами восхищается.

Я почти не слышала его из-за музыки, так что решила не развивать тему. Если он верит, что Мефистофель на самом деле увлечен мной, значит, наше притворство работает. Мы пошли сквозь толпу, большинство артистов расступались перед нами. Я старалась держаться поближе к Цзяню, как в силу необходимости, так и из-за боязни, что кто-нибудь умыкнет меня в еще один отвратительный танец.

Цзянь подошел к первому же баллону и налил напиток. Я повернулась вполоборота, разглядывая целующихся в темных уголках людей.

У меня глаза полезли на лоб, когда я узнала Касси в объятиях молодого человека, который явно не был Мефистофелем. Мне показалось, что это пластический акробат, но было сложно определить наверняка, поскольку они слишком крепко сплелись.

Цзянь вручил мне белесый напиток и проследил за моим взглядом.

– Не беспокойтесь из-за нее. Между ней и Мефистофелем ничего нет. Уже некоторое время.

Я взяла напиток и принюхалась. По запаху вроде бы не слишком крепкий, но мне не хотелось ослаблять свои дедуктивные способности.

– Она расстроилась, когда…

– …узнала, что он интересуется вами? – Цзянь засмеялся. – Я никогда не видел, чтобы такая малышка закатывала столь грандиозный скандал. Она изорвала свой костюм и чуть не швырнула туфлю в магическое зеркало Андреаса. – Он посмотрел на мой нетронутый напиток. Я передала бокал ему, и Цзянь проглотил содержимое одним жадным глотком. – Это было бы что-то.

– Андреас впал бы в ярость?

Могу поклясться, что его глаза под маской расширились.

– Это разбило бы ему сердце. – Цзянь налил еще порцию и покачнулся. – В любом случае Касси на вас не сердится. Если она и зла на кого-то, то только на Мефистофеля. Ему лучше быть осторожнее: она может и проучить. Видели бы вы ее последнего парня. – Он покачал головой. – Со львами ему и то было бы проще.

Я старалась не слишком таращиться на Касси. Теперь она прижимала молодого человека к стене и целовала его шею.

Момент был слишком интимным, чтобы вмешиваться, даже если она без зазрения совести делала это у всех на виду.

– Это Себастьян.

– Пластический акробат?

– Да, и ее муж.

Цзянь хохотнул, видя мое ошарашенное лицо.

Кто-то выбрал именно этот момент, чтобы выстрелить в лампочку. Я бросилась на пол, закрыв голову руками, вниз посыпались осколки, и в помещении стало гораздо темнее. Артисты заулюлюкали. С бешено колотящимся сердцем я встала. Натуральное безумие.