Царство Страха

– Каково твое решение, брат? Ты объявляешь войну Дому Жадности или тому чудовищу, которого намереваешься назвать сестрой?

Проблеск чего-то холодного и расчетливого в выражении лица Гнева требовал от меня броситься на колени и молить о пощаде, но я заставила себя поддерживать с ним зрительный контакт, сдерживая собственные эмоции. Казалось, он был на грани принятия решения, поэтому я еще раз вступилась за свою близняшку.

– Генерал и король должны принимать трудные решения, даже если они непопулярны. Суждение, чтобы быть справедливым, должно быть основано на фактах.

Не на эмоциях.

Мускул на челюсти Гнева сжался.

Не глядя на своих братьев, он сказал:

– Напав на члена Дома Жадности, причинив серьезные телесные повреждения и смерть, Виттория Николетта ди Карло открыто объявила войну Семи Кругам, и поэтому она теперь считается врагом царства. Если ее увидят где-нибудь в любом кругу, каждый принц Ада может действовать так, как считает нужным, чтобы обеспечить безопасность своего народа. Настоящим Дом Гнева принимает просьбу Дома Жадности о кровавом возмездии.

Если будет обнаружено, что какой-либо официальный член семи Домов Греха укрывает осужденную, не уведомив меня о ее поимке, они также должны быть казнены.

Я уставилась на Гнева. Я понимала, что правильно его расслышала, но не могла в это поверить. Я едва могла думать из-за внезапного звона в ушах. Мой жених, демон, с которым я собиралась заключить вечный брак, только что приговорил мою сестру к смерти. Его братья пробормотали свое одобрение, и пока я смотрела на них, во мне разгоралась ярость.

У них не было фактов. Никаких улик, никаких доказательств.

– Я составлю клятву крови. – Жадность кивнул на абсолютно безразличного мне демона. – Поскольку нам придется писать на языке, приемлемом для Домов Похоти, Лени, Жадности и Гнева, это займет некоторое время. Пока же я приглашаю вас в гостевой номер, чтобы отдохнуть или насладиться одним из наших многочисленных игровых залов.

Гнев кивнул и, наконец, повернулся ко мне.

На его лице не было ни печали, ни прощения. Только долг и холодное правосудие. Казалось, он торжествует.

От ярости мои глаза покрыла красная пелена, я нырнула в Источник, и дюжина роз вспыхнула пламенем по всей комнате. Похоть и Лень попятились, и на их лицах промелькнула вспышка страха. От жара бушующего пламени у них на лбу выступил пот.

Впервые моя магия произвела огонь, способный нанести урон. И это было уместно, потому что я хотела посмотреть, как они горят.