Охота на дьявола

– Ты хочешь добавить мою фамилию к своей? Я не подумал – ты этого хочешь?

Я подобрала с перчатки воображаемую пушинку и ответила уклончиво:

– Нет, не думаю, что возьму такую фамилию. – Я перевела взгляд на его лицо, заметив, как по нему пробежало и сразу исчезло легкое разочарование. Я улыбнулась. – По крайней мере её часть.

Он быстро поднял голову, в трещине его эмоциональной брони мелькнула надежда. Его реакция только сильнее укрепила мое решение.

– Значит ли это…

Я прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Я много думала об этом. Если бы мне не предоставили выбора, было бы иначе. Но я… Я не знаю, как это описать. Я хочу разделить с тобой имя. Томас мне не очень подходит, хотя из тебя бы вышла прелестная Одри Роуз.

Он заливисто расхохотался. Кот изогнул хвост и спрыгнул на землю, возмущенный тем, что перестал быть центром внимания Томаса. Немного успокоившись, мой любимый подошел ближе и взял меня за руки.

– Я возьму твою фамилию, если хочешь.

Он был серьезен.

Я обняла его и слегка поцеловала.

– Вот почему я буду счастлива стать Кресуэлл. А теперь идем. Нас ждет вечеринка, и нам предстоит сделать довольно забавное объявление. – Я посмотрела на кота. – И ты тоже, Сэр Исаак. Идем с нами. Мне нужно переодеться, и я уверена, что найду для тебя красивую ленточку.

О боже, похоже, кот оживился при этой мысли. Он Кресуэлл до кончиков когтей.

Глава 13. Переполох

Бабушкина столовая

Пятая авеню, Нью-Йорк

23 января 1889 года

Я взяла Томаса под руку и повела его в столовую, где собрались наши родные.

Мой жених внезапно остановился, разглядывая столы с десертами, так что я едва не споткнулась. На его плече зашипел Сэр Исаак Мявтон, сердясь то ли на льдисто-голубой шелковый бант, то ли на резкую остановку. Он спрыгнул на пол и, обогнув нас, направился прямиком к миске со сливками, которую я приказала поставить для него.

– Ты прекрасная, умная, чудесная женщина, – потрясенно прошептал Томас и, зачерпнув пальцем глазурь с ближайшего пирожного, сунул ее в рот.

Я покачала головой. У него манеры бродячего кота и нрав ребенка.

– Боже мой. Это глазурь из эспрессо? Я никогда… – Он посмотрел на меня своим фирменным взглядом. – Твое произведение?

– Только идея… Я знаю, как ты любишь кофе, и он так хорошо сочетается с шоколадом…

Томас начал целовать меня, крепко и глубоко, остановившись, только когда кто-то в другом конце комнаты откашлялся.