Охота на дьявола

«Дамочками» часто называют женщин предположительно сомнительной морали. Если он думал, что я покраснею и убегу, то сильно ошибся.

– К сожалению, сэр, не очень впечатляюще. – Из ножен на запястье я небрежно достала скальпель, наслаждаясь знакомым ощущением. – Видите ли, я тоже потрошу тела. Но не занимаюсь животными. Я разделываю людей. Продемонстрировать?

Должно быть, что-то в моем лице смутило его. Мясник шагнул назад, подняв мозолистые руки.

– Я не хочу проблем. Просто пошутил.

– Как и я. – Я ласково улыбнулась и повертела лезвие.

 – Жаль, что вы больше не хотите играть. Хотя я не удивлена. Мужчины вроде вас так напыщенно хвастаются, чтобы компенсировать свою… несостоятельность.

Кузина, потерявшая дар речи, потянула меня прочь. Но экипаж уже уехал без нас, и она тяжело вздохнула.

– Объясни мне, дорогая кузина, почему мы покинули теплый, шикарный экипаж ради прогулки здесь… – Она показала зонтиком на ряды разделочных столов с различными частями животных, завернутыми в коричневую бумагу.

 – Запах совершенно ужасающий. А общество еще хуже. Со мной никогда в жизни не разговаривали так грубо.

Я придержала свой скептицизм относительно её последнего замечания. Мы больше недели провели на борту океанского лайнера, развлекаясь с карнавальной труппой, известной своей распущенностью. Пять минут знакомства с ее молодым хозяином показали, что он воплощение дьявола. Во многих смыслах.

– Я хотела сама посмотреть мясницкий квартал, – соврала я. – Может быть, он подскажет идею главного блюда.

Как ты относишься к жареной козлятине?

– После того, как я увидела, как козлу отрубают голову, или до? – спросила она с таким видом, будто ее вот-вот вырвет. – Ты же знаешь, что для этого существуют поваренные книги? Для вдохновения не нужно таких усилий. Или бойни. Клянусь, тебе не хватает смертей.

– Не глупи. С чего ты так решила?

– Одри Роуз, оглянись. Из всех районов города ты выбрала прогулку по этому.

Я оторвала взгляд от ощипанной курицы, которая планировала вот-вот присоединиться к расчлененному козлу, и, стараясь сохранять невозмутимость, осмотрелась.

Кровь монотонно капала с множества деревянных столов и разбрызгивалась по земле.

Судя по различным оттенкам потеков, улицы не мыли даже после целого дня активного разрубания животных. В трещинах брусчатки змеились алые и черные прожилки – старая смерть встречалась с новой. Запах меди и экскрементов щипал глаза и волновал сердце.

На этой улице смерть была ощутима. Мечта убийцы.