Разбойник

В кухне на плите в большой кастрюле тушилось аппетитное мясо, а на посыпанном мукой столе аккуратными рядами лежали восхитительные, дымящиеся тарталетки с фруктами. У Фары слюнки потекли от их аромата, а пальцы так и потянулись к ним, но она сдержала себя, понимая, что шансов на бегство меньше с каждой секундой. Мердок в конце концов вернется в ее комнату и обнаружит, что ее нет, а ей к этому мгновению надо быть по крайней мере в миле от замка.

Дверь в другом конце большой, хорошо оборудованной кухни была приоткрыта – как и дверь расположенной рядом кладовки.

Солнечный свет разливался по камням и на одно восхитительное мгновение коснулся ее лица, когда она приоткрыла тяжелую дверь настолько, чтобы выскользнуть из замка.

Плечо Фары едва не вывернулось из сустава, когда ее единственная надежда на спасение была уничтожена мясистой рукой.

– Нет, – сказал гигант с терновыми глазами, грозя ей пальцем, словно ругая плохо воспитанную собаку. – Уйти нельзя.

Фара отскочила назад и ударилась об острый край стола. Сдерживая проклятье и крик, она схватилась за бедро и попыталась не отшатнуться с перепугу от неуклюжего, плохо сложенного лысого мужчины, похожего на чудовище Франкенштейна, со шрамами, отметинами, но очень нежными карими глазами.

– Пожалуйста, – отчаянно взмолилась она. – Пожалуйста, отпустите меня! Меня удерживают здесь против моей воли. Никто не узнает, что вы позволили мне уйти. Сжальтесь надо мной!

В ответ на ее слова великан захлопнул дверь кладовки и встал перед кухонной дверью, как безмолвный часовой, предотвращающий ее побег.

– У меня есть деньги, – попыталась Фара, выкладывая монетки из своей сумочки на стол. – Они ваши, если вы позволите мне пройти.

Франкенштейн молчал, сложив руки на животе и по-прежнему глядя на нее с терпением и жалостью.

Заметив столовые приборы, Фара схватила самый большой нож и замахнулась на гиганта.

– Вы позволите мне уйти! Немедленно!

Судя по его кривой ухмылке, она просто позабавила его.

– Я… я серьезно… Я не хочу причинять вам боль. – При мысли о том, что она применит к кому-то силу, Фаре сделалось нехорошо, но она постаралась придать своему лицу самое решительное выражение, на какое была способна.