В объятиях герцога

А теперь уходите.

Лонгхерст шагнул к Имоджен с таким видом, как будто хотел защитить ее от несправедливых нападок. Его брови были сдвинуты на переносице и придавали лицу выражение решимости.

– Ваша светлость, послушайте…

– Еще один… Вон, я сказал!

Чашка, которую Уильям оставил на стоявшем на постели у правой руки герцога подносе, полетела в Имоджен и разбилась о стену у нее над головой. Теплые капли чая брызнули ей в лицо.

– Пришлите ко мне О’Мару! – взревел Тренвит и в ярости перевернул поднос.

Молли взвизгнула и выбежала в коридор.

Лонгхерст и Уильям бросились к кровати, чтобы усмирить разъяренного герцога. Фаулер схватил потерявшую дар речи Имоджен за локоть и вывел в коридор.

– Собирайте свои вещи, мисс Причард, вы больше не работаете в королевской больнице Святой Маргариты, – прошипел он.

Ошеломленная Имоджен не сразу поняла, что сказал главный врач, однако смысл его слов через некоторое время все же дошел до ее сознания, и она не на шутку испугалась.

– Но… но что я сделала? За что вы меня увольняете? – пролепетала девушка.

– Я увольняю вас за грубое нарушение субординации.

Его голос напоминал шипение гадюки.

– Вы хотите сказать, что я неправильно поступила, настояв на операции?

– Вам было велено заниматься своими делами и не совать нос туда, куда не следует! Но вы не послушались и стали действовать у меня за спиной! Вы пошли к доктору Лонгхерсту и уговорили его сделать герцогу операцию без моего ведома.

– Но герцог выжил благодаря этой операции! – возмутилась Имоджен.

– В данном случае это не имеет никакого значения. А что если в следующий раз у нас умрет какой-нибудь пациент из-за того, что вам снова взбредет в голову ставить диагнозы и назначать лечение? У вас раздутое самомнение, сестра, вы считаете, что знаете больше лечащих врачей! Лондонское медицинское сообщество и без того заражено людьми, творящими произвол. Я не позволю, чтобы в моей больнице работали черные ангелы смерти!

Фаулер намекал на медсестер, которые подчас делали неизлечимо больным пациентам смертельные инъекции или умертвляли их другими способами.

Однако какое отношение имела к ним Имоджен? Фаулер явно передергивал, пытаясь обвинить ее во всех смертных грехах.

– Пожалуйста, доктор Фаулер, не надо обвинять меня в том, чего я не делала! – взмолилась она. – Обещаю вам, что больше никогда не ослушаюсь вашего приказа.