В объятиях герцога

Пульс учащенный и слабый, едва прощупывается. Уильям говорит, что Тренвит ни разу не справил нужду. Все эти симптомы указывают на сепсис.

Лонгхерст торопливо направился к двери.

– Я должен еще раз осмотреть Тренвита, – на ходу заявил он. – Если дела обстоят так, как вы описали, то нам нужно срочно информировать доктора Фаулера и готовиться к операции.

– Я уже говорила с доктором Фаулером. Он не хочет ничего слышать. – Имоджен схватила Лонгхерста за руку. – Я боюсь, доктор Лонгхерст, что если еще и вы заведете с ним разговор о сепсисе, то он объявит нам обоим по выговору и, что будет еще хуже, запретит лечить герцога.

– Уж этот мне Фаулер… – Лонгхерст сплюнул так, как будто ему было противно произносить это имя. – Уму непостижимо, как этого тупого человека могли назначить главным врачом больницы! Он, конечно, силен в финансовой сфере, умеет привлекать средства для нашего учреждения, но в медицине он – ноль. – Лонгхерст вдруг спохватился. – Простите меня за излишнюю горячность.

– Я с вами согласна, – вздохнув с облегчением, сказала Имоджен.

– Я больше фармацевт, чем хирург. Лечение его заболевания не в моей компетенции. – Лонгхерст с нерешительным видом огляделся в лаборатории. – Если я сделаю несанкционированные процедуры, то могу потерять должность.

– А если не сделаете, то человек может потерять жизнь! – чуть не плача, воскликнула девушка.

Глаза Лонгхерста потеплели.

– Вы хорошо сделали, что напомнили мне об этом.

Когда Имоджен была маленькой девочкой, у них в доме жила кошка по имени Айрис, которая родила несколько котят. Один из них, по кличке Икар, сильно привязался к Имоджен и следовал за ней повсюду по пятам. Он не оставлял ее, даже когда она принимала ванну. По ночам котенок спал у нее на груди, свернувшись калачиком. И Имоджен старалась не шевелиться, прислушиваясь к дыханию спящего животного. Однажды она попыталась дышать с Икаром в унисон, но вскоре оставила свои попытки.

И вот сейчас, стоя рядом с Лонгхерстом, который осматривал Тренвита, Имоджен заметила, что дыхание герцога было столь же учащенным и поверхностным, как у Икара.

Когда Лонгхерст ощупывал изуродованное запястье Тренвита, тот только судорожно дергался и мычал. На громкие хрипы и стоны у него, по-видимому, уже не было сил. Имоджен понимала, что Коул угасает.