Опасное увлечение

Оказавшись в комнате, она усадила мальчика и заперла дверь, прислонилась к ней и постаралась унять панику.

– Кто это был? – Глаза Якоба были широко раскрыты и круглы как у совенка.

Как она могла ответить на этот вопрос? Он был опасный мужчина. Тот, кому вечером она позволила себя поцеловать, тот, кто пришел в ее дом с какой-то одному богу ведомой гнусной целью. И виновата она, она вела себя как блудница и подвергла своего сына опасности.

– Почему он тебя целовал? – спросил сын, не дожидаясь ответа на первый вопрос.

Милли открыла рот, чтобы ответить, терзаясь оттого, что все еще чувствует на губах вкус мужчины. Неужели он ворвался, чтобы приставать к ней? Закончить начатое ими в том углу под лестницей? Изнасиловать ее?

– Это мой отец?

Рука Милли бессильно опустилась на грудь.

– Почему, во имя всего святого, ты так решил? – выдохнула она, потянулась за колокольчиком в комнате Якоба и дважды с паузой позвонила.

Сигнал Джорджу Бримтри об опасности. Он придет с ружьем, и все закончится.

Якоб пошел за ней, когда она проверила замок на двери, отошла и снова его проверила.

– В школе Родни Битон сказал, что матери должны целовать отцов, когда те им прикажут.

– Родни Битон – дурачок, – не задумываясь, проворчала Милли, обняла Якоба и крепко прижала к себе. – Тот мужчина… Он не твой отец, – сказала она мягче. – Он…

Она услышала, как распахнулась дверь чердака, и, тяжело ступая, к запертой двери заспешил Джордж Бримтри.

– Джордж, в моих покоях взломщик, – сказала она через тяжелую дверь.

– Я со своей старой Франческой его изловлю, – взревел Джордж, а Франческой он, разумеется, величал винтовку.

Милли слышала, как Джордж обыскивал ее комнаты.

– Будь осторожен! – с опозданием крикнула она.

Джордж был мужчиной крупным. Много лет прослужил в пехоте, и в руках у него была винтовка. Но она почему-то была уверена, что даже с винтовкой у него нет шансов против ворвавшегося к ней в дом распутника.

Слыша, как ковыляет по коридору ее дворецкий, Милли снова затаила дыхание и молилась, чтобы он остался жив.

– Мисс Милли, все чисто. Никого нет. Я проверил все уголки и закоулки.

Милли с опаской отперла дверь и выглянула в тускло освещенный коридор, трясясь сильнее, чем в лапах подонка. Вид дородного Джорджа в ночной рубашке и шляпе, прижимающего к груди старую винтовку, ее бы рассмешил, если бы она не была так напугана.

– Вы не ранены, мисс Милли? – спросил он.