Опасное увлечение

– Если так, у нас с ней много общего, – заметил Кристофер. – Разве что вереница трупов за моей спиной будет длинней и кровавей.

Сквозь свет газовых фонарей рампы Милли Ли Кер вновь пыталась отыскать в зале его. И это ей легко удалось. Даже в темноте от него исходила безотчетная и мощная сила магнетических токов.

В театре Ковент-Гарден был аншлаг, билеты раскуплены на все две тысячи двести двадцать шесть мест. Но едва заметив брутального джентльмена в безукоризненном костюме, Милли поняла, что он и есть тот единственный зритель, для которого она сегодня будет играть.

Ей пришло на ум, что он больше похож не на театрала, а на персонажа одной из кровавых исторических хроник Барда. В его присутствии она ощущала волнение, и возбуждение, и даже нервную дрожь.

Мальчишка-осветитель направлял луч прожектора только на Яго и Родриго, вышедших на сцену после ее вымышленной гибели. И лишь слегка отведя малиновый бархат кулисы, она могла, не привлекая внимания, видеть минимум по три ложи всех ярусов.

– Волнуешься? – Джейн Гренн, игравшая Эмилию, дружески положила подбородок на плечо Милли и глянула на публику. Ее золотые локоны слегка щекотали обнаженную кожу Милли.

– Нет.

Взяв подругу под руку, Милли не отрывала взгляда от манившего ее силуэта, почти не меняющегося за все то время, что она за ним наблюдала.

– В самом деле? Даже в день дебюта в Ковент-Гарден?

– Я ни жива ни мертва, – шепотом призналась она.

 – Это величайший вечер в моей жизни. А тебе не кажется, что публика сегодня какая-то сдержанная? Вдруг это провал?

Джейн ободряюще обняла Милли за талию.

– Они все, затаив дыхание, только и ждут выхода великой Милли Ли Кер.

– Не надо, – смущенно выдохнула Милли в ответ на комплимент, – они пришли посмотреть пьесу Шекспира.

Джейн неженственно порскнула ей в ухо:

– Поверь, «Отелло» никогда не сделает в Ковент-Гарден полного сбора.

Они здесь ради Дездемоны.

– Или ради Ринда в роли Отелло.

И Милли указала на могучего кофейнокожего актера, чей мощный бас заставлял трепетать всех леди в зале независимо от их воли и рассудка. Золотые огни играли на его высоких скулах и высвечивали сияющую белозубость улыбки. Он был экзотичен, сексуален и властен, как истинный венецианский мавр, и ее тело на сцене рядом с ним реагировало на озорные искорки в его темных глазах.