Любовь горца

Господи! С трудом верилось, что это сказала она, такая одинокая и беззащитная. Вот так, стоя перед самым опасным воином во всей истории Британских островов! И это она только что указала ему на его плохие манеры! Неужели она сбежала из сумасшедшего дома специально для того, чтобы тронуться умом в этом доме?

– Ну так продолжайте, – скомандовал Рейвенкрофт, и в его голосе чувствовался нарастающий гнев, который отразился и на лице. – Надеюсь, вы хотите извиниться за то, что потратили мое время.

Филомена почувствовала, как раздулись ее ноздри, как внутри закипела желчь. Что это? Раздражение? Но ведь она думала, что не способна ни на гнев, ни на раздражение. Ее детство было полно нежности и любви, а во взрослой жизни над ней постоянно насмехались и унижали ее. Ей никогда не приходилось бороться с собственным раздражением и гневом. Но теперь это нужно сделать, иначе она потеряет возможность спрятаться от преследования.

Закрыв глаза, Филомена призвала на помощь всю свою учтивость, а также способность к послушанию, которая требовалась ей в течение всех лет жизни с жестоким и грубым мужем. Открыв рот, она было начала произносить свое продуманное извинение, когда маркиз прервал ее снова:

– Почему вы не замужем?

– Прошу прощения?

– Разве не лучше иметь мужа и собственных детей, а не учить хорошим манерам чужих, плохо воспитанных отпрысков? – Его глаза снова осмотрели ее с ног до головы, оставляя на теле дрожащий след.

– Я старше ее ровно на десять лет.

Он проигнорировал ответ, и уголки его рта побелели от напряжения, причина которого была непонятна Филомене.

– Будь вы шотландской барышней, примерно возраста Рианны, вас бы давно уволок в церковь какой-нибудь парень, чтобы сделать своей женой, не спрашивая, согласны вы или нет.

Филомена уставилась на него в изумлении, полуоткрыв рот. Казалось, он по-прежнему сердится, даже голос стал еще громче. Но при этом все выглядело так, будто маркиз сказал ей комплимент.