Любовь горца

Она с пренебрежением относится к авторитетам, но очень страдает оттого, что не понимает, как себя нужно вести, и постоянно нарушает правила.

– Попробуйте, – ответила Рианна настороженно.

Все стали внимательно наблюдать, как мисс Локхарт деликатно взяла суповую ложку и окунула ее в тарелку с картофельно-луковым супом.

– Набирайте суп, двигая ложку от себя, а не к себе, медленно подносите ее ко рту и не наклоняйтесь над тарелкой. Очень важно беззвучно, мелкими глотками есть суп, а не хлебать его.

Лиам невольно смотрел на ее губы, когда она осторожно проглотила свой суп и опустила ложку в тарелку.

– Попробуйте сделать, как я, – продолжала гувернантка.

Рианна повторила ее движения довольно точно, но в конце присутствующие, замершие в ожидании, услышали хлюпающий звук.

– Просто поднесите ложку к губам и не старайтесь втянуть с нее все содержимое, – поправила мисс Лохарт.

Она снова изящно подняла ложку, но не успела донести ее до рта, как ее рука дрогнула, и половина содержимого вылилась на белую кожу груди.

Все замерли, а кожа на груди Филомены снова порозовела от смущения. Рианна не смогла сдержать неприличный смешок и прижала руку ко рту. Плечи ее задрожали. Даже Эндрю закусил губу, чтобы не рассмеяться.

И тут гувернантка сама сначала улыбнулась, а потом из ее горла вырвался веселый смех. Теперь, почувствовав, что уже можно смеяться, Рианна залилась вовсю, к ней присоединился Эндрю, а затем и Рассел.

Лиам подумал, что за этим столом давно не было слышно смеха, и не только за столом, в доме тоже. Но сам он не мог смеяться. Не потому что не хотел – ему было не до смеха.

Его поразила нежная кремовая текстура супа, такая белая и сливочная. Попав на грудь гувернантки, суп начал стекать прямо в ложбинку, но она успела схватить салфетку, лежащую на коленях.

В это время перед мысленным взором Лиама возникали сладострастные и порочные видения. Трудно поверить, что такие мысли пришли к нему в присутствии детей, но он ничего не мог с собой поделать. Он представлял, как теплая сливочная жидкость течет между этими роскошными грудями, и с трудом боролся с похотью, кипевшей в крови.