Любовь горца

Казалось, его знаменитый вспыльчивый нрав начал проявлять себя. Лиам указал на своего коня Магнуса и протянул женщине руку, как будто стенки экипажа их не разделяли.

– Будьте любезны, леди!

Она разглядывала его протянутую руку с таким вниманием, что Лиам тоже посмотрел, все ли с ней в порядке. Просто рука, и ничего больше. Вся в мозолях, квадратная, немного поцарапанная, но ничего необычного, разве только размер. Но тут уж ничего нельзя поделать. Рука не походила на изящную руку маркиза, и они оба это знали.

– Не могу… Я боюсь!

Лиам напряженно разглядывал ее в течение минуты, и никто даже не пошевелился в ожидании его реакции. Поначалу ему показалось, что эти слова «не могу, я боюсь» означают вежливый отказ. Но, подумав, решил, что они значат нечто совсем другое, просто признание, что она действительно боится.

Комок раздражения в его груди немного растаял, и на его месте возникло нечто другое, возможно, разочарование. Ему и прежде доводилось видеть подобное выражение в женских глазах: одновременно неуверенность, подозрительность и стремление успокоить собеседника.

Лиам снова посмотрел на свои руки. Может, она увидела кровь, их когда-то обагрившую? Или почувствовала жестокость, живущую в его черной душе? Возможно, она поняла, какие порочные, грешные стремления бродят сейчас в его теле? Она права, что его боится.

– За дело, ребята! – Лиам вздохнул поглубже, взялся за колесную ось и поднял самую тяжелую часть экипажа, чтобы кто-нибудь другой поставил колесо на место.

Он чувствовал ее взгляд все время, пока они поднимали и чинили коляску, сам не понимая, отчего это так его волнует. Но то, что она видела, как он кряхтит под тяжестью и потеет, его чертовски возбуждало.

Лиам не позволил себе взглянуть на женщину, даже когда они все завершили, вскочил на коня Магнуса и послал его в галоп, оставив своих людей и распорядившись, чтобы они доставили экипаж до Рейвенкрофта.

Глава 3

Дождь придал красным кирпичам Рейвенкрофт-Кип глубокий, но печальный оттенок. Филомене он понравился с первого взгляда, потому что, как бы сказал ее отец, его крыша была явно перенаселена трубами. Она насчитала их четырнадцать и еще четыре башни, когда ее экипаж прогрохотал по древнему каменному мосту через изумрудное озеро.