Брачная ночь с горцем

Заставив себя улыбнуться, он проговорил:

– Вы забыли добавить, что я погубил множество невинных дев.

– Не думайте, что я не понимаю, зачем вам моя земля, – не обращая внимания на его шутку, сказала Элисон. – Но вы ее не получите. Так что еще раз говорю: убирайтесь отсюда в задницу!

При этих ее словах Каллум с Кэлибридом начали усмехаться и перемигиваться, да и сам Гэвин, чтобы невзначай не улыбнуться, крепко сжал губы.

– И что же вы, милая, еще обо мне знаете? – Он вновь изобразил улыбку.

– Знаю, что вы Маккензи.

Ваш род уже много десятилетий точит зубы на владения моего рода.

– А что если я вам скажу, что я – не Маккензи?

– Чушь! – фыркнула Элисон. – Всем известно, кто вы такой!

– Лэрдом Маккензи был мой отец, – сказал Гэвин. – А нынешний лэрд Маккензи – мой брат Лиам. Что же касается меня, то я сейчас нахожусь в процессе эмансипации от клана Маккензи. Надеюсь, если этот термин о чем-то вам говорит.

Элисон взглянула на него с удивлением. И пистолет у нее в руке впервые дрогнул.

– А зачем это вам? – спросила она.

– Причин множество, и лучше я оставлю их при себе. Достаточно сказать, что одна из них – смерть вашего отца.

– О… – На мгновение – всего на мгновение – броня ее враждебности дала трещину.

Гэвин ждал этой минуты слабости – и рванулся в атаку.

– Как видите, мисс Росс, если вы продадите мне Эррадейл, он достанется не врагу, а скорее уж врагу вашего врага, то есть вашему другу, не так ли?

Гэвин тотчас же понял, что совершил ошибку.

Понял еще до того, как Элисон снова вскинула револьвер и спустила курок. Прогремел выстрел. Кобыла Кэлибрида взвилась на дыбы, затем шарахнулась в сторону, и старик не сразу сумел ее успокоить.

Гэвин же на мгновение замер, словно громом пораженный. Но боли не было. И крови тоже не было. Он с облегчением вздохнул, сообразив, что Элисон стреляла не в него.

Черт, да она просто сумасшедшая! Чокнутая девица! Да-да, чокнутая и очень опасная!

– На этот раз я промахнулась.

 – Палец ее снова лег на курок. – Но это не повторится. А теперь… Убирайтесь ко всем чертям с моей земли.

Никогда еще Гэвину не приходилось слышать в женском голосе столь очевидную угрозу.

– Осторожнее, милая, – проговорил он сквозь зубы, чувствуя, как стучит в висках пульс, как изумление и возбуждение отступают перед яростью. – Я из тех людей, с которыми лучше не враждовать.

– Враги у меня уже бывали, – отвечала она, не опуская револьвер.