Жестокость любви

Ладошка сжала края разорванного платья, личико смертельно побледнело, широко распахнутые глаза уставились на ее неожиданного – и совершенно невероятного! – спасителя.

Лорд Руперт Стерлинг, восьмой герцог Страттон. Более известный под прозвищем Дьявол…

Глава 2

Руперт наслаждался остатком бренди и сигарой, когда его уединение было грубо прервано звуком голосов на террасе. Поначалу он подумал, что это всего лишь перебранка двоих влюбленных, и продолжал размышлять над перипетиями собственной жизни.

А именно: как лучше разрешить проблему с Патрисией Стерлинг, герцогиней покойного батюшки.

Руперта бесила сама необходимость думать об этой женщине, но продолжать жить так, как он жил сейчас, тоже невыносимо. Что-то надо делать, и срочно. Он…

Разговор на улице стал настолько громким, что начал мешать Руперту в его размышлениях. Он пересек библиотеку и подошел к окнам, намереваясь отослать парочку. Пусть идут к черту и выберут себе другое место для стычек! Однако тут же понял, что это вовсе не милая ссора влюбленных голубков.

Джентльмен, в коем Руперт сразу признал молокососа лорда Сугдона, навязывал свое внимание леди, которую Руперт не мог рассмотреть за спиной донжуана, но которая неистово отбивалась от его ухаживаний и словесно, и физически.

Маленькая блондиночка в сиреневом – о нет, фиолетовом! – шелковом платье. Не кто иная, как Пандора Мейбери, герцогиня Виндвуд, собственной персоной, если он, конечно, не ошибается. А ошибается он редко.

– Послушай, Дьявол, – попытался было возразить Сугдон.

– Для тебя – ваша светлость герцог Страттон, – холодно поправил его Руперт, сверкнул на молодого человека глазами. – Я уже достаточно услышал и увидел, чтобы понять: ты нарушаешь покой леди.

– Да какая она леди…

Сугдон не успел договорить, Руперт схватил его за грудки и прижал к кирпичной стене дома. Угрожающе склонился над полыхающим лицом ловеласа, радуясь, что нашелся человек, на котором можно сорвать зло.

– Во-первых, она герцогиня, – вкрадчиво проговорил он, – представительница высшего света, а значит, определенно леди. Во-вторых, она ясно выразила свой отказ. Пока я прав? – В его голосе сквозил такой холод, что юноша побелел, как полотно, а его кадык нервно дернулся.

– Прав.

Пальцы Руперта еще крепче сжали его галстук.

– В-третьих, если ты когда-нибудь подойдешь меньше чем на десять футов к ее милости, горько пожалеешь.