Жестокость любви

Последовал звон бокалов и звук разливаемого напитка.

– О, так гораздо лучше, – удовлетворенно выдохнул Дьявол Стерлинг несколько мгновений спустя, явно сделав паузу, чтобы проглотить крепкий алкоголь.

– Что наша троица вообще делает здесь нынче вечером, Страттон? – лениво протянул его компаньон, широко распахнув французские окна и выпуская на террасу табачный дым.

– Судя по твоим растрепанным чувствам, думаю, твои причины очевидны, – заметил второй джентльмен. – А Бенедикт милостиво согласился сопровождать меня, когда я поведал ему о том, что жажду провести вечер вдали от назойливого общества своей мачехи.

– Бьюсь об заклад, Патрисия не в восторге от подобного обращения, – расхохотался Данте Карфакс.

– Она его ненавидит, – с мрачным удовлетворением признался его собеседник. – Именно поэтому я ее так и называю. Постоянно!

Дьявол не только по имени, но и по своей природе…

Эта мысль непрошеной пришла в голову Пандоре, пока она неподвижно стояла в темноте террасы, боясь выдать себя малейшим звуком и привлечь внимание господ.

Аромат сигарного дыма, выплывающий из открытых дверей, напомнил ей о лучших временах, когда она была молода, невинна и беззаботна, а мир казался одним сплошным балом, вроде сегодняшнего. С той разницей, что тогда на балы ее водили родители.

В то время ей бы и в голову не пришло скрываться на террасе, как нынче вечером, чтобы не дать высокородным гостям Софии увидеть, как лорд Сугдон довел-таки ее до слез непристойными намеками…

Не то чтобы свет заботился о ее благополучии, многие члены высшего общества и вовсе смотрели на нее как на пустое место, не опускались до беседы с ней.

На самом деле, если бы София и Женевьева не настаивали на совместном посещении всех светских мероприятий, Пандора, скорее всего, подверглась бы остракизму, несмотря на принятое месяц назад решение вернуться в свет.

– В общем, все мои усилия пошли прахом, – удрученно вздохнул Руперт Стерлинг. – Папина вдовушка тоже пожаловала на бал к герцогине.

– О, я уверен, что София не…

– Не беленись, Данте, я ни в чем не виню твою Софию.

– Это не моя София.

– Нет? Мне показалось, я узнал духи, когда вошел в комнату. Или я ошибся?

Последовала недолгая пауза, после которой второй джентльмен неохотно признался:

– Нет, ты не ошибся.