Жестокость любви

Герцог внезапно отпустил его, резко замахнулся и ударил прямо в челюсть, после чего задира рухнул на пол как подкошенный.

– Ваша светлость! – Пандора вскочила и в полном замешательстве уставилась на распростертое тело незадачливого ухажера.

Руперт наконец-то перевел прищуренный взгляд на застывшую Пандору Мейбери, его глаза тут же вспыхнули одобрением, стоило ему заметить на удивление полную грудь с соблазнительными розовыми сосочками, которые проступали под тонкой материей сорочки.

Когда она заметила его любопытный взгляд, ее личико по цвету стало под стать сосочкам, рука вновь судорожно сжала края платья, скрывая от взгляда пышные полушария.

Руперт из-под прикрытых век разглядывал золотистые волосы, собранные в модный пучок с завитыми локонами, спадающими на виски и шейку, бледный овал лица в лунном свете, длинные опущенные ресницы. Она смотрела на лежащего молодого человека и не давала ему оценить красоту «восхитительных» фиалковых глаз, которые так нахваливал его друг.

Розовый язычок прошелся по пухлым губкам, прежде чем она заговорила вновь.

– Что нам с ним делать?

Руперт насмешливо приподнял темную бровь:

– Я ничего не собираюсь с ним делать, мадам. Более того, намерен оставить его там, где он лежит.

– Но…

– Не сомневаюсь, у него будет болеть челюсть, когда он очнется, – с удовлетворением добавил он. – Но кроме этого, да еще уязвленного самолюбия, ему больше ничего не грозит. Если, конечно, Сугдон не был прав и вы действительно поддерживали его грубые ухаживания и теперь сожалеете о моем вмешательстве? – уставился он на нее.

Она возмущенно поджала губки, щеки зарделись пуще прежнего.

– Как вы можете говорить такое!

Он пожал широкими плечами:

– Некоторые женщины предпочитают немного… энтузиазма в любовных отношениях.

– Уверяю вас, я к ним не отношусь! – припечатала дама. – А теперь, если вы позволите…

– Вы не можете вернуться в зал в подобном виде. – Руперт не пытался скрыть раздражения, снимая с себя черный сюртук. – Вот, набросьте это на плечи.

Пандора приняла у него сюртук, стараясь при этом не коснуться его руки, и сделала неловкую попытку надеть одной рукой, другой придерживая разорванный лиф.

– О господи, дайте сюда! – тяжело вздохнул герцог. Он вернулся, забрал у нее сюртук и набросил ей на плечи. Ткань все еще хранила тепло его тела, и Пандора вдохнула аромат одеколона и сигары, которую он недавно курил.