Талант и поклонница

Стефани закатила глаза:

– Мы оба знаем, что ты пошутил.

– Разве?

– Да, – отрезала она. – Ты просто пытался таким образом заставить меня уйти.

– У меня получилось?

– Нет, – сказала она, твердо решив игнорировать предательскую дрожь в теле.

Зная, что этот человек сознательно заигрывал с ней в попытке заставить ее покинуть его дом, Стефани не могла побороть чувственный трепет, распространявшийся по ее телу.

– Как, по-твоему, отреагирует Лукан, если я позвоню ему и скажу, что отказываюсь от работы потому, что ты меня домогался? – Она посмотрела на него с вызовом.

Джордан злобно оскалился:

– Он, вероятно, испытает облегчение, когда узнает, что нечто наконец возбудило мой интерес.

Вспоминая о том, как сильно беспокоился Лукан Сент-Клер о Джордане, Стефани подумала, что он действительно мог бы обрадоваться, что его брат наконец-то кем-то заинтересовался.

– «Возбудить» – ключевое слово, – продолжал издеваться Джордан, с удовольствием наблюдая, как краснеют бледные щеки Стефани.

Да, он наконец-то разглядел Стефани Маккинли. Она оказалась очень красивой женщиной. И теперь у Джордана руки чесались от желания распустить ее рыжевато-золотистые волосы по плечам, увидеть ее полную грудь…

Да. Сегодня он явно не заснет, если и дальше будет предоставлять своему воображению полную свободу… И сейчас ему совсем не помешает холодный душ.

– Я желаю тебе доброй ночи, Стефани.

Одарив ее очередной лениво-чувственной улыбкой, Джордан повернулся, вышел из кухни и направился к ванной комнате.

Глава 3

Следующим утром Стефани открыла кухонную дверь и вошла в дом, впуская с собой порывы холодного ветра. Руки у нее были заняты пластиковыми пакетами, и она закрыла дверь ногой.

– Где ты была? – спросил Джордан.

Прошлым вечером холодный душ немного успокоил Джордана. Но к сожалению, от покоя не осталось и следа, когда он услышал, как Стефани поднимается по лестнице, чтобы расположиться в спальне.

Сам Джордан еще не мог подниматься по лестнице, поэтому его кровать была перенесена в столовую.

На следующее утро его голова раскалывалась от боли. Во-первых, ему не следовало пить вино на голодный желудок. Во-вторых, выспаться ему не удалось из-за сильного перевозбуждения.