Свидание в храме Афродиты

Несомненно, Дэриэн Хантер обладал поразительной и мужественной внешностью. Обнаженная спина была слишком широкой и мускулистой для человека, вся деятельность которого предположительно заключалась лишь в управлении поместьями из своего собственного дома в Лондоне. Сильные руки и подтянутый живот тоже не укладывались в это представление, равно как и длинные тренированные ноги, выгодно смотревшиеся в черных вечерних брюках. Даже его ступни и те выглядели элегантно!

Мэрайя не могла припомнить, когда в последний раз она замечала красоту какого-либо мужчины, не важно, в одежде или без нее.

Наверное, только когда она была в возрасте Кристины, на пороге расцвета своей женственности, она позволила себе пару раз обернуться вслед привлекательному мужчине. Позднее с ней такого не случалось. Характер ее брака с Мартином Бичемом предполагал, что с ее стороны не последует никаких девических увлечений подобного рода.

Но Мэрайя неожиданно призналась самой себе в том, что она не осталась равнодушной к красоте этого потрясающего мужчины, и вот уже несколько минут не может отвести жадного взгляда от его обнаженного торса.

А она не хотела чувствовать ничего подобного ни к одному мужчине, пусть и к такому ошеломляюще красивому, как Дэриэн Хантер!

Графиня понимала, что герцог Уолфингэм, в отличие от нее, полностью оправдывал свою репутацию. Его близость – угроза не только ее дальнейшей работе на корону, но и ее собственному спокойствию.

– Не стану, раз меня к этому принуждают. – Дэриэн теперь отвечал графине насмешливо, всей кожей чувствуя внезапное сексуальное напряжение, возникшее с ее стороны. – Что касается моего брата, если мои увещевания не приведут к успеху, боюсь, ему придется, как и остальным мужчинам до него, на своем горьком опыте познать всю жестокость женского коварства, – саркастически отрезал Дэриэн.

– Вы опять оскорбляете, Уолфингэм, причем не только меня, но всех женщин. – Гневный румянец окрасил нежные щеки Мэрайи Бичем.

Но зардевшаяся кожа лишь усилила привлекательность женщины, ее глаза обрели оттенок темной, почти черной бирюзы, словно Средиземное море готовилось к неистовому шторму. Румянец на щеках проступал все ярче, полные губы приобрели темно-розовый оттенок.

Словно манили к поцелую…

– Я этого не хотел, – мягко отступил Дэриэн.