Маленькая художница

– Если бы знал, не стал бы тебя спрашивать. – Джонас развел руками и попытался улыбнуться.

– Ты знал, что меня не будет дома в субботу, что я буду в галерее. И ты нагло этим воспользовался. Ты…

– Мак, если ты не перестанешь голословно бросаться обвинениями, я попрошу тебя уйти. – Джонас бросил ручку и обошел стол.

Гнев Мак нарастал с субботнего вечера. Все воскресенье она пребывала в раздумьях. И только мысль о том, что в понедельник, прямо с утра, она отправится к нему в офис, позволила ей слегка успокоиться.

– Моя студия была разгромлена в субботу вечером. Но для тебя же это не новость? Ты…

– Стоп! – Джонас приблизился к ней.

Мак инстинктивно сделала шаг назад. Сегодня он выглядел таким… серым – в сером костюме, серой рубашке, да еще и с серым галстуком. Волосы были уложены назад, открывая словно вылепленные скульптором черты лица.

– Ты говоришь, что студия была разгромлена, пока ты была на выставке?

– Тебе это и так известно! – бросила Мак.

– Мак, для того чтобы выдвигать такие серьезные обвинения, нужны доказательства. Они у тебя есть?

– Полиция ничего не нашла. – Мак покачала головой. – Но они и не смогли бы ничего найти. Ты же гораздо умнее полицейских!

– Мак! – укоризненно покачал головой Джонас.

Ей было наплевать на его отрицание собственной вины. Мак твердо знала, что это сделал кто-то, кто работает на Бьюкенена. Кому еще мог понадобиться заброшенный с виду дом?

* * *

Терпение Джонаса было на пределе.

– Что-нибудь украли?

– Я ничего не заметила. Но…

– Давай обратимся к фактам. – У него на висках пульсировали жилки.

– Итак, в субботу поздно вечером я приехала и увидела… разгромленную студию. Единственная радость – если это можно так назвать – то, что большинство моих работ находились в тот момент в галерее.

– Значит, был нанесен не самый большой урон?

– Но мой дом! – взвилась Мак. – Моя собственность. Она пострадала!

Он прекрасно понимал, каково ей сейчас. Но главное, что она сама не пострадала.

– По крайней мере, у тебя был повод вызвать полицию.

– Я же не идиотка!

Джонас ни в коем случае не считал ее идиоткой.

– Я такое не говорил, – сухо ответил он.

– Ты имел это в виду, говоря «по крайней мере».