Опасный обольститель

Легкий аромат цветочных духов, исходящий от нее, сводил его с ума.

Больше всего Бенедикту хотелось уединиться с Женевьевой в каком-нибудь укромном уголке сада и повторить поцелуй. Перейти границы, дать наконец выход вожделению. Но он пересилил себя и, отогнав эти мысли, продолжил чинную прогулку по дорожкам.

– Подумать только! Я нахожусь в прекраснейшем саду с самым красивым и обаятельным мужчиной во всей Англии, – восторгалась Женевьева.

Бенедикт посмотрел на нее с легким ироническим прищуром.

– Если надеетесь соблазнить меня с помощью лести, у вас ничего не выйдет, – усмехнувшись, предупредил он.

– Вы такой зануда, Бенедикт, – нахмурилась Женевьева. – Сколько можно к этому возвращаться?

– Да, вы совершенно правы, я ужасный зануда, – со смехом согласился он. – Итак, что произошло с вами сегодня?

– В этом действительно нет ничего интересного, – тяжело вздохнула она.

– Все равно расскажите мне об этом, – не отставал Бенедикт. – И позвольте мне самому решить, интересно это или нет.

Женевьева опять тяжело вздохнула:

– Ну хорошо, я расскажу вам о сегодняшнем происшествии, если вы так настаиваете. Утром ко мне приходил мой пасынок.

– Уильям Форстер? – презрительно прищурившись, уточнил Бенедикт.

– Да.

– И что было дальше?

– Ничего. Просто мы терпеть не можем друг друга. Вот и все, – со вздохом произнесла она.

– Вот и все? Но зачем тогда он к вам приходил? – усмехнулся Бенедикт.

– По воле случая мы стали родственниками, хотя терпеть друг друга не можем. Я его мачеха.

– Я знаю, что вы его мачеха, Женевьева, – перебил Бенедикт. – Но я также знаю, что Уильям Форстер вовсе не из тех людей, которые наносят визиты вежливости.

Женевьева резко остановилась и недоверчиво взглянула на Бенедикта.

– Вы знакомы с Уильямом Форстером? – спросила она.

– Нет, но наслышан о нем, – поморщился он. – Судя по слухам, он нехороший человек.

Бенедикту вспомнились гнусные истории об Уильяме Фостере, которые рассказывали в фешенебельных лондонских клубах. Говорили, что он – частый гость в самых грязных притонах и захудалых борделях Лондона и любитель гадкого изощренного разврата.

Женевьева немного успокоилась:

– Согласна с вами. Его действительно трудно назвать приятным человеком.