Белый Ферзь атакует!

А какой вес, но только теперь уже физический, имел он, когда появился на свет?

С разных сторон послышались сдержанные смешки, которые перекрыло достаточно громкое кудахтанье Виолетты, супруги Константина, сидящей со своим мужем за одним столиком с тестем. Аркадий Платонович не переставал каждый раз удивляться этому извлекаемому наружу фонтану искренней наивности и легкомыслия. Вот и сейчас от неожиданности и удивления он откинулся на спинку стула, и, не найдя ничего лучшего, хлопнул себя ладонями по коленям и издал какой-то лающий звук, по всей видимости, в данный момент заменяющий ему смех.

Присутствующим в гостиной коллегам Аркадия Платоновича составляло большого труда представить их босса и сослуживца в роли маленького беззащитного младенца. Но именно такой наивный вопрос ведущей позволил гостям расслабиться и почувствовать себя значительнее комфортно среди разношерстного общества, собравшегося в тесном круге.

– Четыре килограмма, – бросил наугад прилетевший из Москвы с супругой член совета директоров холдинга, представительный дядька, абсолютно лысый, с полными смачными губами и мясистым крупным носом, позаимствованным у тукана.

– Перелет, – отозвалась Вера.

– Два восемьсот, – раздался тоненький голосок Виолетты.

– Ого, а это – недолет, причем явный! – засмеялась тамада.

– Три килограмма семьсот! – пробасил толстяк, партнер Вольского по бизнесу, на которого атмосфера, витавшая в воздухе в гостиной, начала нагонять тоску и зевоту, но который сразу встрепенулся, как только конферансье приступила к развлекательной части вечера.

– Опять мимо, – не прекращала смеяться Вера.

Посыпались хаотичные реплики гостей:

– Три, три пятьсот, три шестьсот…

Вера лишь мотала головой.

– Три килограмма двести пятьдесят граммов, – прозвучал негромкий спокойный голос Бориса Платоновича.

Взоры окружающих невольно устремились на брата юбиляра.

– Оля-ля! – воскликнула церемониймейстер. – А вот это в точку! Первое призовое очко в свою копилку кладет брат нашего именинника Борис.

Гости дружно зааплодировали. Борис Платонович изобразил на лице что-то наподобие улыбки и помахал рукой залу. У него, сидящего в самом конце гостиной со своей женой, сыном Виталием, Михаилом Вяткиным и по какой-то непонятной случайности с типом, с которым он столкнулся в приемной «Гарантии успеха» и которому присвоил прозвище «пижон», настроение было отнюдь не праздничное.