Грех извне

Писать он не умел, не вел учетных книг. Не обладая этими навыками, он все же понимал, что предстоящая зима будет тяжела.

Воинам требовались припасы, в деревню они пришли по чистой случайности. Хотя всадник об этом не говорил. Только по насмешке Хранителя сюда могли заглянуть, ищущие отдыха и припасов воины.

Ни карт, ни путеводителей не существовало. Нигде, кроме нескольких столичных книг не отмечено существование Имирта. Деревня и ее название редко возникали в умах хозяев. Они сюда не наведывались. Раз в год священник и староста проделывали путь на юг, к цитадели владетеля.

Священник, чтобы обновить священные клятвы общины, а староста вез оброк.

Эту обязанность они выполняли по собственной воле. Даже прекрати они ежегодное паломничество в замок лорда, никто бы этого не заметил и не вспомнил о них. Ну, разве что верховный священник отметил бы в своей книге, что служитель Хранителя помер.

Вот и все.

Воинов сюда привела случайность. Загнанные в топь, они по воле Хранителя набрели на тропу, которой крестьяне пользовались во время сбора болотных даров.

Где-то в топи до сих пор лежали затянутые и утопленные. Болотные духи так же собирали десятину.

Тропа привела воинов в деревню, богатую припасами и рекрутами.

Уже оглядывая вывалившуюся из часовни толпу, всадник отсчитал нужное количество рекрутов. С десяток парней теперь пополнят отряд. Число, конечно, не поражает, зато этот десяток можно бросить вперед, чтобы они внесли сумятицу в армию противника. Лучше пусть эти парнишки помрут, чем отряд потеряет еще одного или даже двух опытных мужей.

Утро вся деревня встретила с благословением. Не потому что отступили ужасы ночи, а потому что теперь можно не ворочаться в бессонной попытке отдохнуть.

Потемневшие, хмурые крестьяне занялись утренними делами. Староста дал им время. Не столько ценя их чувства, сколько понимая, что потом они не смогут выполнить первостепенные задачи.

Да и воины на постое еще дремали. Утро они встречали с меньшей радостью.

За границу деревни никого не выпускали.

Раздосадованные ночным бдением воины погоняли копьями бестолковых крестьян. Охочих проверить границы своей свободы нашлось немного. Тем более после того, как одному охотнику выбили зубы.

Староста, вооружившись авторитетом священника, пошел на центральную площадь. Тут не было ни возвышения, ни колодца. И площадью это место нельзя назвать. Староста не стал выносить из дома грубо сколоченный стул, считая, что в присутствии благородного воина лучше стоять.