Грех извне

Площадь не имела четкой формы, скорее напоминала скошенный прямоугольник. Нависающие по краям коньки черепичных крыш воровали у горожан крохи света.

В той части, куда направился Лагор, располагалась торговая гильдия. Купцам доверять нельзя, но если выбирать между знатью и служителями…

Тем более торговцы только в городах имеют вес. За стенами, вне защиты повозок, борта кораблей – они никто. Презренный народец. Обогатились они лишь по недосмотру Хранителя.

Лагор сплюнул, подходя к простым воротам. Они стояли распахнуты.

– Располагайтесь здесь и ждите! – приказал всадник.

Поднявшись по ступеням, он вошел в здание.

Воины сгрудились возле стены, жались к ней, как к последней защите. Побросали наземь мешки, издавшие при падении неожиданный грохот. Мешки с добычей они прислонили к стене, а сами расположились вокруг. Сели на корточки, взялись за фляги. Назгалу не дали времени осмотреться, Борд заставил его разносить сухари.

– Может, смотаемся в трактир? – спросил воин.

– Нельзя!

– Да чего. Один роли не играет.

Борд показал ему кулак, а потом оттопырил пальцы.

– Да понял, нас мало. Ну, хоть мальца пошли. Горло смочить нам надо.

– Мальца?

Старый воин оценивающе поглядел на паренька. Назгал завязывал опустевший мешок из-под сухарей. Делал вид, что там есть еда. И готов был нести пустой мешок хоть до восточных границ.

Парень умненький, но не настолько. И дело даже не в этом.

– Не, не выйдет, – Борд скривился, покачал головой.

– Да что такое? Пусть сбегает!

Воин отмахнулся от назойливых криков. Сказал, Назгалу, чтобы тот держался рядом. Этому приказу парень обрадовался. Среди воинов он чувствовал себя в безопасности. В большей безопасности, чем окажется на улицах незнакомого поселения.

Заблудится, сгинет, еще монеты хозяев потеряет. Погубит не только себя, но совершит презренный грех, подставив воинов. За это Хранитель не примет его душу в эфирное царство.

– Сиди и жуй, – Борд сунул пареньку свой сухарь.

Знал, что вскоре сможет пожрать нормально, так чего беречь. А Назгал отломил часть сухаря, другую припрятал в складках рубахи. Оставшийся кусок он принялся рассасывать, иначе есть невозможно.

Как крысеныш обгладывал кусок черствого хлеба, но при этом поглядывал вокруг.

Он рассмотрел двор, на котором находились две телеги. Явно старые, брошенные, не знавшие ремонта. Чего их тут оставили, не ясно. Двор большой, может армия разместиться.