S-T-I-K-S. Богиня смерти-II

Вечерняя находка в багажнике «козлика» для Улыбчивого означала только одно – у него хватит финансов, чтоб привести в порядок всех до единого уцелевших караванщиков, включая уже дышащего на ладан Скаута. Вот всех телепорт и привёл аж за час до открытия. Медсестра – всё та же вредная и высокомерная брюнетка, – попыталась было возмутиться, что так нельзя, что надо дать возможность посетить знахаря ещё и гражданам стаба, но Улыбчивый, не убирая с лица брезгливого выражения, напомнил ей, что в клинике очередь формируется по времени прихода, а не по желанию «какой-то там наёмной бабы».

Хамство медсестра не стерпела, возмущённо развизжалась прямо на крыльце. На что телепорт, уже немало поднаторевший в местных законах, напомнил ей, что отказ в оказании медицинской помощи платёжеспособным посетителям запрещён, и демонстративно продемонстрировал ей чернуху и одну из краснух. А затем показал рукой на караванщиков, готовых быть свидетелями нарушения и дать показания перед ментатом.

Брюнетка, красная, как помидор, вынуждена была сдаться. Пыхтя и спотыкаясь от гнева, прошла за стойку регистрации и принялась записывать имена.

Знахарь появился лишь спустя час. До прихода в клинику он пребывал во вполне добром состоянии духа, но, увидев ожидающую его толпу, заметно пригорюнился и безмолвно проскользнул в свой кабинет – день обещал быть напряжённым.

Приём начался только спустя ещё час. Первым, конечно, внесли Скаута, а вместе с ним зашли Ли и Улыбчивый.

– Расценки, которые вы озвучили нашему снайперу, мне известны, – холодно произнёс он. – Действуйте.

Над Скаутом знахарь колдовал часа, наверное, полтора. Зато из кабинета снайпер, пусть прихрамывая и держась за дверной косяк, вышел сам. Его тут же подхватили под руки, отвели к банкетке, поднесли к лицу флягу с живцом, а к знахарю тут же отправился Кривой.

Вскоре начала собираться очередь из недовольных граждан, для которых запись на сегодня была закрыта. У стойки медсестры то и дело слышались недовольные возгласы и мат, брюнетка, то бледнея, то краснея, тыкала пальцем с длинным ногтем в рассевшихся по банкеткам караванщиков и, едва сдерживая себя, что-то говорила. Посетители взглядами пытались прожечь в людях Улыбчивого дыры, но большинство этим и ограничилось.