Земля точка небо

За журналиста.

– Да ладно.

– Честное слово.

– И… ну хорошо, и что с того?

– Теперь мне нужно им стать. Иначе получится, что я врал.

– И думаешь, тебя так запросто возьмут?

– Ну… это же Москва.

В просвете между облаков мерцал реактивный самолет. Дима подобрал кусок проволоки и принялся выколачивать пыль из своей кроссовки.

Максим встал и прошагал к бортику. Выглянул наружу и отшатнулся.

М-да. А ведь однажды придется спрыгнуть.

– Зачем? – спросил Дима, и Макс понял, что сказал это вслух, и вдруг потерялся в одном из пьяных измерений, где уличные огни можно было читать как слова, где всё надувалось и опадало: то кисти рук росли, а голова становилась крошечной, то наоборот…

– Эй, осторожнее, – крикнул Дима, выпрыгнув из шезлонга.

Он ухватил Максима за ворот пиджака и дернул прочь от борта. Макс повалился на бок, мысленно отметив, что успел изрядно напиться.

– Уф, – он позволил отвести себя к шезлонгу, с размаху сел и закурил, хотя удержать сигарету было непросто.

– В расчете за люстру? – Дима осторожно улыбнулся.

– Б-блядь, ну я исполнил. Можно бутылку? – попросил Максим. Он решил не утруждаться и хлебнул прямо из нее.

– Вот так, – сообщил он пьяно. – Именно так я умру когда-нибудь.

И почти угадал.

5 сентября 2005 года

– Ну что, Поттер? Как поживает ваш гость? Разобрались?

– Я вам так отвечу. Перед нами мошенник. Другой человек, и паспорт не его. И никакой мистики.

– Да что вы говорите!

– Я клянусь вам.

– Так наберите милицию, пускай забирают.

– Я бы с радостью, но какой у них номер?

– Ноль-два, Поттер. Ноль-два.

24 июля 2005 года

Всё меняется. Странности производят странности, и теперь всё развивается само по себе.

До сих пор я был уверен, что экстренные номера действуют безотказно.

Как наивен я был. И как беззащитен.

Мы с Эврикой летели вперед, пойманные между двух параллелей: слева вечерняя трасса, а справа чугунным колесом вертелась бесконечная ограда.

Десять гудков спустя в трубке раздался треск. Автоответчик сыграл «К Элизе» и буднично попросил дождаться оператора.

Над фонарями разгорался вечер. Каждый пятый штык заводской ограды венчала острая маленькая звезда.

– Скорее, – торопила меня Эвридика. – Ну пожалуйста, скорее.

В трубке снова раздался щелчок. Трель и хрип. И женский голос.

– К СОЖАЛЕНИЮ, – девушка в записи отчаянно пыталась изобразить сожаление.