S-T-I-K-S. «А» – значит атомиты!

Ожидаемо, что больше никаких боеприпасов при мужике не нашлось – только два вида четыреста десятых «Магнумов»: экспансивные, с двумя крестовыми прорезями на пуле, чтобы увеличить останавливающее действие, и бронебойные, с остроконечной пулей в стальной оболочке, вероятно, и с бронебойным сердечником. В совокупности россыпью по карманам нашлось приблизительно штук сорок, а еще я обнаружил несколько двадцатизарядных магазинов к калашу. Ствол автомата оказался нарезным; это позволяло догадаться: бронебойный из такого оружия пробьёт оленя вдоль, а экспансивный огорчит, наверное, даже медведя.

Пистолет был также под этот калибр. Ствол достаточно длинный, чтобы вести прицельную стрельбу на средней дистанции. Оружие оснастили плечевым упором. Но зачем такие сложности с пистолетом, мой разум понять отказался.

Помимо огнестрела, нашёлся неказистый, но добротный и невероятно острый самопальный тесак из рессорной стали с клинком сантиметров в пятьдесят. Также пятнадцать споранов, две горошины и три шприца—тюбика с мутным желтоватым содержимым я извлек из потёртой оранжевой пластмассовой коробочки АИ-1.

Откуда я узнал, что эти два вида шариков называются споранами и горошинами? Да из той брошюрки, которую подогнал мне мужик, когда втирался в доверие.

Пока я возился с оружием и добычей, мужик успел прийти в себя и недобро на меня посмотрел, но сделал это молча. Лишь сопел громко, то и дело проверяя путы на прочность. Бесполезно, впрочем…

Пока руки привычно чистили пистолет, на боку которого было выдавлено название «S.

T. A. L. K. E. R.», я снова задумался. Никаких ассоциаций, воспоминаний или догадок. В голове пусто, как в барабане.

Получается, что помню я из своей прошлой жизни очень многое, особенно то, что связано с моторикой и двигательными рефлексами, так как мне не пришлось заново учиться ходить и говорить. Вместе с тем в памяти зияли колоссальные провалы. Касались они базовых вопросов обо мне самом.

Я обратил внимание на мужика. Пленник пялился на меня одним глазом – второй заплыл эпического размера синяком.

Бровь мужика была рассечена. Из раны и разбитого смещенного в сторону носа уже натекла приличная лужа крови. Хорошо же я отделал противника! Злость снова всколыхнулась во мне чёрной волной. Я поступил правильно с ним, нечего было покушаться на меня. Не сделал я ничего плохого, просто защитился от убийцы.

– Убьёшь? – спросил он меня, словно прочитав мои недобрые мысли.

Я не ответил, занявшись сборкой “Сталкера”.