Повелитель механизмов

Несмотря на свое миниатюрное, я бы даже сказал, кукольное тело, эта особа могла похвастаться приличного размера грудью, на которую можно было смотреть вечность, не отрываясь на сон и еду. Все в этой женщине было идеально и соблазнительно, или – идеально соблазнительно: лицо, торс, руки, ноги… Хозяйка дома любила нежиться в теплых лучах солнца совершенно обнаженной.

Надо ли говорить, что я не мог отказаться от такой удачной возможности полюбоваться игрой света на бледной женской коже.

Иногда она читала книгу, иногда что-то записывала в свою белоснежную тетрадь, иногда просто дремала, а в это время я порой стоял вот на этом же самом месте, как сейчас в тени от козырька башни, и созерцал.

Знала ли она о том, что я порой за ней наблюдаю? Конечно же, знала, надо быть круглым идиотом, чтобы не ожидать подобных действий от рядом живущего одинокого мужчины.

На крыше башенки были по кругу установлены рельсы, по которым можно было передвигать электрический фонарь. Мне приходилось иметь дело с этой женщиной, я часто заказывал у нее редкие товары для своих произведений, и чтобы лишний раз не бегать по улицам мною была предложена система световых знаков. Именно это и послужило причиной, по которой у моего дома выросла башенка.

Под козырьком пряталась синего цвета кнопка, я нажал на нее. Тут же воздух пронзил яркий световой луч, рождаемый в фонаре. Сейчас немного передвинем фонарь, направим луч точно в стеклянные балконные двери, и меня почтит присутствием одна из уважаемых леди нашего Города. Представительница древней торговой семьи Вейнтас. Женщина, которую трижды избирали председателем Городского Совета. Самая хитрая, жестокая, коварная женщина – сама Леди Асани Вейнтас! Или просто Змея, для друзей.

Вот только Змея не спешила выползти из логова и плюнуть в мою сторону накопленным ядом. Занята, поди. Тогда можно ее немного пораздражать ярким светом в окошке, я направил фонарь точно в то место, где должна находиться соседка. Если она, конечно, работает за столом, а не перебирает свою библиотеку или купается в золоте.

Что ж подождем, торопиться некуда, час творческого возбуждения еще не наступил.