Счастье в запретном

Но это лучше, чем топать в грязи, вырывая проглоченные ноги из холодной жирной глины.

Совсем не похоже на мать, как называют эту поверхность крестьяне. Тот же отголосок древних верований.

– Не спи! – толкнул его в спину Назгал.

Удивительно, но ночь прекратила свое угнетающее действие на глаза священника. Он не обрел чудесную способность видеть в темноте, но уже мог ориентироваться. Не понимал, как это происходит. А ведь все просто, истина никогда не прячется под слоем ложных утверждений. Ей это без надобности, человек сам справится.

Дверь видно – деревянная основа, немного отличается от внешних стен. Чуть темнее, ведь стены из мазанки. Трещины поглощают тьму, подчеркивая структуру, изнутри выливается робкий свет, создавая форму.

Седая шапка крыши, впитывается рассеянный свет звезд. Его недостаточно, чтобы слабый человек ориентировался в закатном мире. Сквозь облака и расстилающийся туман этот свет рассеивался по всей познаваемой вселенной.

Запахи, шорохи, прикосновение руки к шершавой древесине.

– Вход здесь, – удивился Эстиний, поглаживая дверь.

– Ну, да.

Назгал отпер дверь точно таким же образом, как в прошлый раз. Хозяин установил больше засовов, подпер дверь бревном. Он не понял, как чужак проник внутрь.

Убрав бревно, Назгал сообразил, что это часть скамьи, спертая из храма. Ни ее естественная природа, ни ее магическое нутро не остановили чужака от проникновения.

– Заходи, – Назгал отошел в сторону, рукой сделал приглашающий жест.

Эстиний не увидел этого движения, но ощутил, что оно произошло. Услышал звук, ощутил движение воздуха – он не копался в себе, не пытался выискать ответ. Перешагнув порог, священник струхнул. Его провожатый в мир запретного, в царство ночи и проклятий, не боялся говорить в полный голос.

А если хозяин их услышит?

Назгал только пожал плечами, разгадав в шепоте спутника этот вопрос. И опять Эстиний ощутил жест. От этих перемен становилось не по себе.

Кролики все так же спокойно встретили чужака. Смерть товарища, случившаяся прошлой ночью, не удивила их. Всякую седмицу кроличье семейство теряет братца или сестрицу. Они привыкли, смирились, вросли в замкнутый круг существования.

И пусть со двора доносился запах свежей крови, мокрой шерсти.