Моя красавица

 – Хотя… А это ее не побеспокоит?

– Нет, конечно, – мягко улыбнулась Кейт, наблюдая за тем, как сильные мужские руки бережно поднимают маленький сверток из кроватки.

На секунду ее охватило невозможное, глупое желание, чтобы именно Алекси был отцом ее ребенка.

– Мой отец болен, – тихо сказал он.

Это была секретная информация, которую Кейт при желании могла бы продать за десятки тысяч долларов, но сейчас ему было все равно. Он осторожно держал в руках этот комочек новорожденной жизни и чувствовал, как в его груди разливается странное, незнакомое, теплое чувство.

– Мне очень жаль.

– Я знаю.

– Никто не должен об этом знать, – сказал Алекси, все еще не отрывая взгляда от малышки. – Как ты ее назвала?

– Джорджина.

– Джорджи, – улыбнулся Алекси своей новой знакомой.

– Джорджина! – возмущенно поправила его Кейт.

– Интересно, когда я родился, я тоже был таким хорошеньким? Представь, если бы сейчас здесь было сразу два младенца.

Кейт улыбнулась. Два крошечных, совершенно одинаковых Коловски в одной кроватке, наверное, надолго приковали бы к себе внимание всего родильного отделения.

– Не могу представить вас младенцем.

– А зря, судя по фотографиям, я был очень милым и забавным. А Йозеф у нас с рождения был безумно серьезным. – Он осторожно положил Джорджину в кроватку и ласково улыбнулся Кейт. – Ты станешь прекрасной матерью.

– Но как?

Может быть, свою роль сыграли гормоны или страх, но по щекам Кейт потекли слезы.

– Я очень хочу быть для нее хорошей матерью, но как же мне справиться со всем этим?

– Ты справишься, – уверенно сказал Алексей. – У моих родителей было все, чего можно пожелать, но это не помогло им. Ты не такая, как они.

Он заглянул в ее мягкие, теплые карие глаза, полные слез, беспокойства и потаенной веры в то, что все будет хорошо.

– Прости, я должен идти.

– Спасибо тебе, – сказала она, заставив себя приподняться на кровати, и вдруг оказалась в его объятиях.

Его прекрасное лицо было так близко, что она могла чувствовать его запах, смесь фирменного одеколона Коловски и чего-то еще, его собственного уникального, мужского аромата.

– Нельзя оставить наших зрителей без яркого финала, – прошептал он.

А потом поцеловал ее!

Ужасно, невыносимо нежно и осторожно – ведь после операции прошло всего несколько часов.