Моя красавица

Он снова был маленьким мальчиком, которому родители запрещали говорить о своей боли, плакать, хоть как-то показывать свою слабость.

Потому что у Коловски нет и не может быть слабостей.

Проходя через фойе, он увидел на столе секретаря большую корзину, заполненную цветами, конфетами и красиво свернутым розовым одеялком с логотипом Коловски. Вскоре ее должен был забрать курьер и доставить адресату.

Похоже, Кейт родила девочку.

Алекси не слишком часто задумывался над причинами собственных поступков. Сейчас он тоже не стал размышлять о том, что заставило его вернуться в приемную, сказать изумленной сотруднице пару коротких фраз и забрать корзину с подарками для Кейт.

Сев в машину, он мельком взглянул на карточку, прикрепленную к стенке корзины, и назвал водителю адрес.

– Если желаете, я могу сам отнести подарки, – предложил шофер, подъезжая к лабиринту больничного комплекса.

Но по неизвестным ему самому причинам Алекси хотел сделать это сам.

Он ничего не понимал, с момента, когда он узнал о том, что его отец умирает, его охватило странное оцепенение.

Он не понимал, почему стоит в приемной больницы, уточняя у медсестры номер палаты Кейт, когда он ехал в лифте, он думал только о том, насколько эта больница не похожа на частные медицинские центры, где ему доводилось бывать. Он просто хотел попрощаться с этой милой девушкой.

Последние двадцать четыре часа для Кейт были настоящим адом. Двенадцать часов бесплодных попыток, за которыми последовало экстренное кесарево.

Сейчас ее маленькая дочь спала в детской кроватке неподалеку от ее постели, но почему-то, несмотря на это, Кейт чувствовала себя безнадежно одинокой и потерянной.

Боль от родов и операции не шла ни в какое сравнение с той горечью и стыдом, которую она испытывала в часы посещений. Кейт постоянно ловила на себе любопытные или сочувствующие взгляды трех других девушек, с которыми она делила палату, и их визитеров. Их кровати были увешаны шариками, на тумбочках стояли цветы, поздравительные открытки и сладости, и, самое главное, рядом с ними были отцы их детей.

А она была одна, и ей было стыдно, что все видят ее одиночество. После короткого телефонного разговора с Крегом она оставила надежду, что он появится.

Она и ее маленькая дочь никому не были нужны.

И тут вошел он.

Алекси сразу понял, как себя сейчас чувствует Кейт, заметил полные недоверчивого скепсиса взгляды ее соседок по палате, когда они поняли, что он пришел навестить ее.