Жена моя, королева

Так почему же она не произнесла еще ни слова? Может быть, слишком устала? Может быть, думает, что шатры в пустынях Хейдара выглядели бы жалкими по сравнению с этим жилищем?

«Или, – подумал он, увидев приближающуюся Бейджу, – Лейла взволнована из-за того, что ей скоро предстоит первая брачная ночь?»

Завиан молча смотрел, как Бейджа разворачивает, один за другим, слои золотых тканей, окутывавших фигуру его жены. Когда большинство покрывал было снято, у Завиана перехватило дух. Он совсем неправильно представлял себе формы, которые теперь постепенно открывались ему.

Эти нежные женские изгибы привели его в восторг. Он медленно обошел вокруг Лейлы, откровенно любуясь ею. Похоже, ночь будет совсем не такой ужасной!

На Лейле было украшенное драгоценными камнями платье, которое доходило ей до колен, открывая стройные ноги. Ее кожа была удивительно бледной, даже для представительницы королевской семьи Хейдара.

Бейджа уже снимала вуаль, скрывавшую ее лицо. И когда его жена предстала перед ним, полностью освобожденная от покровов, Завиан на секунду забылся.

Лейла оказалась волшебно прекрасна!

Такой тонкой, благородной красоты он не мог себе даже вообразить. Длинные, вьющиеся, черные как вороново крыло волосы падали ей на спину и плечи, обрамляли нежное лицо. Ее щеки были нежно-розовыми, губы полными и мягкими и чуть-чуть дрожали. Только это дрожание и выдавало ее волнение. Она была так очаровательна, так хрупка, так женственна, что Завиану даже показалось, что он неверно понял сказанные ею раньше резкие слова.

Конечно, он не так ее понял: из этих губ могли исходить только сладкие, ласковые речи.

Он предложил ей руку, чтобы повести ее к накрытому столу, но она отказалась:

– Мне хотелось бы осмотреть это место.

– Конечно, – дружелюбно согласился Завиан. Слишком много впечатлений, подумал он. Она утомлена. И нервничает не из-за предстоящего обеда с ним, а из-за пира, который ждет их потом… – Я все покажу вам.

Но Лейла уже шла по его дворцу-шатру.

Завиан почувствовал раздражение, что она все осматривает и обо всем выспрашивает.

Ее огромные глаза сузились, когда она повернулась к Бейдже:

– Где мой компьютер?

Когда первая дама стала извиняться за недосмотр, Завиан почувствовал, что с него достаточно:

– Это же ваш медовый месяц! Не собираетесь же вы работать…

– О! – Она повернулась.

Ее глаза блестели, полные губы оставались полуоткрытыми, и Завиан не мог смотреть ни на что, кроме них.