Повеса из Пуэрто-Бануса

– Передай мне, пожалуйста, перец, – ласково попросил он.

Звучало очень сексуально, и Эстель не могла понять, связано ли это с испанским акцентом или она просто сходит с ума.

Она протянула ему серебристую перечницу, почувствовала прикосновение его пальцев, а Рауль сразу же заметил ее оплошность.

– Это солонка, – сказал он, и Эстель покраснела.

Странно все это. Они и парой слов не обмолвились, он ничего ей не предлагал, не прижимал свои колени к ее под столом, его пальцы не задержались на ее руке, когда она передавала ему солонку, а воздух между ними искрился от напряжения.

Рауль отказался от десерта и намазал сыр на овсяное печенье:

– Я уже и забыл, как это вкусно.

Эстель искоса наблюдала за тем, как он откусил печенье и слизал кусочек айвы с губы, скользнув по ней языком.

– Теперь вспомнил.

Никаких намеков, всего лишь непринужденная беседа.

Зато Эстель в каждом его слове искала подвох.

Она намазала сыр на печенье и добавила варенья из айвы.

– Роскошно, правда? – спросил он.

– Да.

– Сейчас начнут говорить тосты, – вздохнул Гордон.

Речи затянулись. Время на свадьбах всегда тянется медленно, особенно в случае, если ты совершенно незнакома с новобрачными или когда должна оказывать знаки внимания мужчине справа, а тебя тянет к соседу слева.

Сначала говорил отец Виктории, затем пришла очередь жениха, Дональда. Он быстро покончил с формальностями и отметил, что особенно благодарен тем гостям, которые прибыли издалека.

– Конечно, я очень рассчитывал на то, что Рауль не приедет, – сказал Дональд, глядя на него.

Гости рассмеялись, плечи Рауля затряслись от смеха. Эта шутка его нисколько не смутила, он наверняка привык к тому, что его красота привлекает всеобщее внимание.

Пришел черед шафера говорить тост.

– В Испании мы не говорим тостов на свадьбе, – сказал Рауль, чуть наклонившись к Эстель, чтобы и Гордон слышал его.

Она почувствовала запах его дорогой туалетной воды и крепче сжала ножку бокала.

– Мы просто женимся, потом празднуем, а потом идем в постель, – продолжил Рауль.

Это походило на намек, хотя Эстель не очень-то разбиралась в таких вещах. Рауль наклонился ниже, чтобы услышать ответ Гордона, и ей захотелось закричать, чтобы он прекратил будоражить ее чувства, захотелось сказать всем в этом зале, что он некрасиво себя ведет.