Притворись моим мужем

И это его – человека, который ничего не боится!

Оставалось надеяться, что прошедшие годы безжалостно обошлись с Софи: может, она увлеклась наркотиками, которые ее преждевременно состарили, или беременна сейчас тройней… Пусть хоть что-то изменит ее к худшему, чтобы, наконец, в его сердце погасла страсть к этой женщине!

Обернувшись, Люка обнаружил, что время, действительно, обошлось жестоко… Но не с Софи, а с ним, потому что ему явилось настоящее совершенство.

Софи Дюранте снова стояла перед ним.

Ее платье бледного оттенка слоновой кости подчеркивало изгибы великолепной фигуры.

Подняв глаза к ее лицу, Люка впился взглядом в рот с полными, слегка сжатыми губами. Он помнил их улыбающимися, а еще прикасающимися к нему в таких местах… Об этом сейчас лучше не вспоминать, и Люка заставил себя посмотреть в темные глаза Софи.

Она была такой же прекрасной, какой он ее запомнил. И так же, как и при их расставании, в ее взгляде читалось, что она его терпеть не может. Люка посмотрел на посетительницу с взаимной неприязнью и коротко кивнул:

– Софи.

Он не знал, как ее приветствовать: может, пожать руку или расцеловать в обе щеки? Вместо этого он лишь указал на кресло, приглашая сесть.

Она последовала приглашению, поставив рядом с креслом свою сумочку от известного дизайнера и изящно скрестив ноги в лодыжках.

– Хорошо выглядишь, – произнес Люка, надеясь, что Софи не обратила внимания на то, что затем он прочистил горло. Нежный аромат ее духов вызвал в памяти мучительные воспоминания.

– Да, у меня все хорошо, – ответила она и натянуто улыбнулась. – Разумеется, я вся в делах.

– Работаешь? Наверное, плаваешь на океанском лайнере?

– Нет. – Она покачала головой. – Я занимаюсь организацией различных мероприятий.

– Правда? – Люка даже не потрудился скрыть удивление.

Он кинул взгляд на кольцо на ее пальце: рубин, оправленный в итальянское золото. Очень старомодное. Он бы такое для нее не выбрал.

– Кажется, у меня ужасный вкус в драгоценностях, – заявил Люка.

– Прекрати! – предупредила Софи. – Не смей меня больше оскорблять! Ты даже не поинтересуешься, зачем я здесь?

Он посмотрел в глаза единственной женщины, с которой занимался не сексом, а любовью, и пожал плечами.