Чего желает повеса

 – А теперь выпусти меня.

Дэвид еще раз посмотрел на кинжал и, опустив руки, отступил на шаг:

– Хорошо. Вот только есть одна проблема…

Вивиан попятилась спиной к двери, выставив кинжал перед собой, и чуть не споткнулась о край ковра. Хозяин медленно следовал за ней на расстоянии вытянутой руки и не сводил с нее пристального взгляда. Вот она схватилась за ручку двери, дернула… и только сейчас вспомнила, что она заперта.

– Дай ключ!

Качаясь на каблуках, хозяин дома вынул ключ из кармана и с издевкой поинтересовался:

– Вот этот? Подойди и возьми его.

Ее мучитель подбросил ключ, поймал другой рукой и принялся крутить на пальце.

Вивиан молча выругалась. Будь он проклят! Он сам, злосчастная печатка, и этот дом, и ключи, да и сама она – за то, что забыла о запертой двери. И вообще надо было с самого начала воспользоваться кинжалом и бежать отсюда со всех ног. Припугнуть его, а может, и всадить лезвие в ногу – вряд ли такое несерьезное оружие могло причинить какой-то ощутимый вред этому большому парню.

– Похоже, мы зашли в тупик, – злорадно улыбнулся похититель и положил ключ обратно.

Вивиан посмотрела на карман и покрепче сжала кинжал. Если она бросит его и, главное, попадет, то сможет забрать ключ и сбежать. Но, с другой стороны, дворецкий сразу вызовет полицию, и она окажется в тюрьме. В общем, шаг крайне рискованный. Вивиан со вздохом опустила руку, хотя взгляд ее пылал яростью, и хозяина дома это явно забавляло.

– Повторяю: это очень важная для меня вещь.

В этот момент Вивиан метнула кинжал, но, к ее ужасу, мерзавец просто поймал его в воздухе. Она выругалась и метнулась к окну: уж лучше разбиться, чем стать его пленницей, – но хозяин дома схватил ее за талию, прижав к себе спиной, и принялся бесцеремонно ощупывать. Вивиан брыкалась, кусалась и ругалась последними словами, но это не помогло – скоро он вытащил из чулка второй кинжал.

– Больше я ошибаться не намерен, – заявил негодяй, показывая ей находку. – Надеюсь, это все? Или мне посмотреть… в других местах?

Вивиан зарычала. Еще никто не обращался с ней как с глупым напакостившим щенком, которого следует наказать. Теперь она ненавидела этого негодяя еще больше – если такое вообще возможно, – а он между тем гадко смеялся.