Дай нам шанс

Может, родители уже заметили ее исчезновение и заблокировали карточку?

Когда она вошла в свой номер, горничная распаковывала ее саквояж. Лейла заявила, что справится с этим сама. Горничная не уходила, видимо ожидая дальнейших распоряжений.

– Вы свободны, – резко бросила Лейла.

Оставшись одна, она подошла к окну и долго смотрела на оживленные улицы, пытаясь представить на них себя.

И не смогла.

Тогда Лейла сняла платье и скромное белье и надела вещи, которые принадлежали Жасмин.

И не узнала себя.

Из зеркала на нее смотрела красивая яркая женщина. Черное платье с глубоким декольте не скрывало узкую ложбинку между грудями. А вот с молнией ей удалось справиться не сразу. У Лейлы никогда не было платьев на молнии, а пуговицы на спине всегда застегивала служанка.

Длинные черные волосы она расчесывала до тех пор, пока они не заблестели. Лейла ни разу в жизни не делала макияж, но сегодня она аккуратно накрасила губы и, сделав шаг назад, посмотрела на свое отражение.

Да, она могла стать Жасмин.

Она была более стройной и уже на несколько лет старше, чем ее покойная сестра. И, впервые заметив, что они похожи, Лейла попробовала улыбнуться так, как улыбалась Жасмин. Не из-за этого ли сходства ее ненавидит мать? За то, что она жива, а Жасмин умерла?

Нет, напомнила себе Лейла. Ее, скорее всего, возненавидели с первой же секунды после рождения.

Лейла положила в саквояж свое расшитое золотом платье и спрятала его под кровать.

Принцессы Лейлы аль-Ахмар Шурхаади больше не существовало.

У нее не было сумочки, чтобы положить туда магнитный ключ от номера, поэтому она засунула его в бюстгальтер.

Спустившись в лифте на первый этаж, Лейла на мгновение замерла.

Сдержанность и элегантность были визитной карточкой «Харрингтона». Известные люди, останавливаясь в этом отеле, не сомневались, что их оградят от какой бы то ни было шумихи. Но красота Лейлы была столь изысканной, что невольно притягивала к себе взгляды.

Она к такому вниманию не привыкла, и ей это не понравилось.

Услышав звуки фортепиано, Лейла направилась туда, откуда они доносились.

Она вошла в бар и остановилась. Звон бокалов и приглушенные разговоры на мгновение смолкли.

Ей стало страшно.

Какой-то толстяк повернулся и неторопливо ощупал взглядом ее фигуру. Еще один мужчина сделал то же самое, но очень быстро, лишь на мгновение задержав глаза на ее груди. Все это было так неожиданно и неприятно, что ей захотелось убежать.